Липовый ветер

Я отворачивалась от него, не хотела думать, что вот уж все, школа закончена, университет ждет, еще пару месяцев, и ребенок поедет куда-то. Далеко, в другой город. Туфли Соня покупала сама, без меня: справляется. Духи и сережки взяла у меня в ящике, а свои тридцать три браслета согласилась оставить дома. Не знаю, сняла ли цепь со щиколотки. А, нет, сняла, вот же она, на тумбочке валяется.

Девочки и мальчики стояли смирно, пока толпа нервных родителей пыталась фотографировать. Я наводила камеру и щелкала, щелкала, почти не глядя.

Да и не знаю, поместились ли в кадр все дети. Вряд ли. Другие родители какие-то более спокойные, попрошу фотографии у них.

Конечно, входные билеты в банкетный зал, где все будет, Соня забыла дома. Ничего, я съездила, привезла. А сейчас вернулась домой. Еще не темно, даже не сумерки. Сижу, вдруг взволновалась, мне срочно надо записаться на маникюр, забыла в суматохе. С другой стороны, зачем он мне нужен? Так и буду теперь ходить, ну и пожалуйста.

Ночевать Соня дома не будет, официальный праздник продлится допоздна, а потом все поедут допраздновать к однокласснице, бедные ее родители.

Не знаю, взяла ли Соня с собой удобные туфли на смену.

11.06.2016

Звонила Соне в Англию. Она только проснулась, голос детский. Почему спит среди дня? Да вчера допоздна праздновали день рождения местной королевы, что ж тут непонятного?

Возможность легитимно купить и выпить – одна из прелестей жизни в Англии. В Америке можно с 21 года, то есть еще полтора года Соне в магазине не продадут и в баре не нальют, а там – пожалуйста.

И в баре. И в магазине. И новые горизонты.

29.04.2017

Повзрослевшие дети учат смирению. Особенно когда набивают татухи, а потом смотрят нежно и говорят: «Нашла из-за чего расстраиваться».

18.08.2018

Не умею жить в моменте. Мне всегда подавай завтрашний день. Но мне его не подают, и я сама этот день сочиняю и уже заранее боюсь.

Присели на дорожку перед поездкой в аэропорт. Соня кладет голову мне на плечо.

Так знакомы плечу эта тяжесть и форма ее головы. Соня закрывает глаза и тепло дышит мне в ключицу. Бессчетные часы мы просидели так – в машине, в поезде, в очереди к врачу, в ресторане, на пляже, в кино, мало ли где – за эти двадцать с гаком лет. Темная линия ресниц, округлость лба и нежность щеки знакомы наизусть с первого вздоха, мы с Соней «смежены блаженно и тепло» сквозь грудные ночи и дни, вечерние сказки и будильники с утра.