Караван

Всё те же на манеже, как не докладывай – безучастный голос сигнализации о сдвиге ветра срывает с петель последнюю преграду, обнажая нервы второго пилота. «Go around!» – призывает система, что по инструкции однозначно трактуется как уход на второй круг, но, если командир уверен, что угроза сдвига ветра лишь иллюзия механического воображения, то он имеет право продолжить заход.

– Уходим! – внемлил бортинженер.

– Тебе надо – ты и уходи. – язвительно буркнул Руднев, дав понять, что всякие предупреждения для него сейчас, как с гуся вода.

Якимов был готов вцепиться тому в кадык, наплевав на любые деликатные устои, трезво оценив, что неровен час, и ветер надменно снесёт их с заданной траектории на самом ответственном участке снижения. Тем не менее, в отместку командирским замашкам разразилась только малодушная тишина.

Самолёт подходил к полосе на повышенной скорости. Подобный стиль посадки характерен для всех пилотов, летающих на ТУ-204. У командира Сергея Руднева он выражен особенно дерзко.

Однако в этот раз скорость оказалась слишком велика.

– Проверь скорость. – командует второй пилот, дабы сохранить ничтожные шансы на нормальное приземление, утекающие, как из дырявого ведра.

– Скорость проверена. – тут же рявкнул раздраженный командир, будто отгородившись частоколом от всякого презрения. В этот момент, как и предупреждала система, ветер резко меняет свой взор и самолёт проваливается под глиссаду под завывание сигнализации «Glide slope!».

– Продолжаем! – кричит Руднев наперекор любым возражениям ошарашенных коллег, увеличивая обороты двигателей, чтобы догнать глиссаду и не грохнуться раньше положенного.

Ему всё-таки удаётся дотащить борт до полосы, перейдя Рубикон. Высота – пятнадцать метров. Терехов, ещё как следует не распробовавший обжигающий вкус обостряющейся ситуации, поспешно начинает отсчёт:

– Пятнадцать, десять, девять, восемь, шесть, пять, четыре, три, два, один, ноль. Посадка! – бортинженер чуть не подпрыгнул от восторга.

Наконец, с перелётом в девятьсот метров от торца полосы, самолёт касается вожделенной земли. Впереди – ещё два километра бетонной прямой, которой с лихвой хватило бы для полной остановки, если бы в правую стойку шасси не вцепился порыв ветра, отчего той суждено было зависнуть над землёй в считанных сантиметрах.

Накалённый экипаж не замечает этого, продолжая катиться на двух ногах меж посадочных огней.