Караван

Тем более что, оказавшись посреди этого мракобесия, где главный угол пилят меж собой взаимоисключающие: религиозный фанатизм и слепая верность советскому прошлому спиной вперёд, неискушённый зритель сам незаметно роднился с этим эзотерическим абсурдом. Но Ася была не из робкого десятка.

Она не позволила заковать себя в кандалы стереотипов из нечистых духов, сглазов, порчи, лечебных трав и антисемитизма, поэтому воспринимала действительность насаждения не иначе как долгоиграющую шутку. Лишь одна вещь не давала покоя её равнодушию.

Баренцева категорически не понимала и не приемлела этой липкой зоологической ненависти к чужакам. Кажется, не будь её самой в качестве удобной чужеродной мишени, эти же люди начали бы ненавидеть друг друга, просто потому, что каждой твари – по паре врагов.

Асе не пришлось долго приспосабливаться к новоизбранной реальности. Быстро смекнув, что противостоять подобному контингенту – всё равно, что ковать меч с искусно заточенным клинком из благородной стали, в то время, как все остальные штампуют пулемёты на оперативных мощностях, она ушла в глубокое подполье.

Это предприятие с лихвой компенсировал муж, который своей внушительной серьёзностью и спокойствием прогонял Асины тёмные песни о главном. Рома, в отличие от жены, легко лавировал в этом новом водоёме, быстро став своим для местной флоры и фауны. Ему не пришлось пережидать критическую массу адаптации, поэтому новые знакомства посыпались, как из рога изобилия, отчего супруга, не без напутствий, но время от времени начала корить себя за непростительное обобщение и сомневаться в своих первоначальных выводах об этом городе, но что ужаснее – начала сомневаться в себе.

Конечно, на самом старте отношений Ася пребывала во власти новых впечатлений, поэтому не стала раздувать из мухи слона, относясь к, иной раз, непрошибаемой глупости мужа с материнской лаской и заботой. А что отличает каждую мать? Правильно: привлеченная убожеством отпрыска, она стремится вылечить и спасти того, чтобы сделать из обезьяны человека.

Это инстинктивное помешательство не обошло и Баренцеву. Только, как выяснилось впоследствии, ей пришлось иметь дело не с обезьяной, а с быком. Вернее – с бараном, который, к тому же, мирно пастись не желает. В конце концов, чем бы дитя не тешилось? Тем более, что этот человек заслужил в глазах женщины некоторого снисхождения. Ведь именно благодаря ему она окончила свою гражданскую войну за независимость и зажила в любви и согласии с внутренним «Я».