Караван

Впрочем, фортуна лишила женщину и этих радостей с конфискацией. Сначала – закрыв границы и авиасообщение во всех формах, а следом, не переворачивая календарь, подослала старую с косой, срубившей одним касанием и её матушку, отправив остатки Асиной психики выполнять каскад акробатических финтов.

Существуй на планете Бинго семейных трагедий, то Баренцева А.Н. однозначно бы его выиграла, единолично заняв весь пьедестал.

«Основы борьбы за живучесть»

Заканчивался год. Заканчивалось терпение.

Где-то в трущобных апартаментах, скрывшаяся от назойливых глаз, лежит взрослая женщина, павшая под тяжестью собственной обыкновенности. Она кричит, не открывая рта, посылая импульсы к далёким планетам и созвездиям, в надежде, что уцелели ещё на Млечном Пути неравнодушные создания, чья специализация – это распознание сигналов бедствия и запросов на эвакуацию. В руинах супружеского единства женщина пытается на ощупь отыскать различия между свободой и одиночеством. Хотя, то единство полена горелого не стоило, а её свобода и её одиночество, ставшие жертвами закулисных разборок между хитрыми путейцами, теперь были намертво сцеплены вагонами в одном составе, скатившемся в направлении станции «Азкабан».

«Как же пореветь охота» – думала Ася, обхватив руками раскалывающуюся от исступлённой боли голову. В школе, стоило только апатии сверкнуть доспехами, заваливая горизонт, как её щёки сразу покрывались обилием солёных ручейков, а сосуды сковывались пробками грузовых караванов, под завязку набитых брекетами с эндорфином.

Чем выше Баренцева вскарабкивалась по возрастной лестнице, тем менее сговорчивыми становились её рецепторы. Зато она научилась прыгать с отвесных скал повседневности в сонливую бездну на восемнадцать часов. Правда, в юности та даже представить не могла, что катком прошедшаяся по мечтам взрослая жизнь настолько неприветливая, что человеку придётся заранее расчерчивать не только планы на выходные, но и на нервные срывы.

Где-то за соседней стенкой, обозначая своё присутствие, беспощадно тарабанил перевёрнутой мебелью тощий, заносчивый припадок человечества, с которым отношения женщины были, мягко скажем, на ножах. Неряшливый, высокий и худощавый с копной тёмных волос – даже в тридцать Рома больше походил на непутёвого подростка в зареве пубертатного угара, чем сами непутёвые подростки идентичного кроя. Кажется, он не из тех, кто лишён избирательности при общении с Богом.