Крис и Карма. Книга первая

Вкуснейшие орехи дарит лещина, яркими новогодними лампочками горят плоды шиповника, на дубах забурели желуди, тяжелые кедровые шишки клонят к земле могучие ветви. В ясные дни все чаще в прозрачном воздухе серебрятся нити многочисленных паутинок: это перелетные паучки-тенетчики без устали украшают «бабье лето».

В очередной раз приехав к деду на кордон, вместе с сахаром достал Николка из небольшого рюкзачка широкую красную ленту.

– Деда! – позвал он Михалыча. – Я нашему Яшке классный галстук привез на шею.

– Какой еще галстук? – выходя из пригона, удивился Михалыч.

– А вот, смотри сюда, – Николка покрутил красную ленту в руках. – Люська к нему даже специальную застежку пришила.

– Ну, и зачем зайцу стоп-сигнал? – не понял Михалыч.

– Ты же сам говорил, что скоро охотничий сезон открывается… Вот я и подумал, что нашего Яшку надо как-то отметить, чтобы видно было – он не дикий, стрелять его нельзя. Ну, как собаки с ошейником. – От собственной сообразительности Николка так и сиял.

– Молодец! – одобрил Михалыч. – Это ты хорошо придумал. Дай-ка сюда, посмотрю.

– А чего смотреть, – торжествовал Николка, – цепляй Яшке на шею и – вперед. Классно получится, вот увидишь.

– Прицепить – не проблема, – Михалыч внимательно рассматривал мягкую, эластичную ленту, особенно – застежку из пластмассы.– Да как бы нам Яшке не навредить…

– Это еще почему? – не понял Колька.

– А потому… Ты знаешь, как его примут в стаде с этим твоим галстуком? Не знаешь… А там пижонов не любят и к себе не подпускают.

 – Михалыч попробовал ленту на разрыв – она не поддалась. – Прочная, – одобрил он, будет держаться…

– Ну, а стадо? – насуплено спросил Николка.

– Думается мне, что к тому времени, как Яшке к стаду прибиваться, выгорит твоя лента, если вообще не порвется, и никто ее не заметит.

3

Хорошая музыка мягко обволакивала, манила, обещая какую-то неземную, возвышенную жизнь. Вадик просто тащился от этой музыки, от выпитых двухсот грамм, котлетки по-киевски, необычайно вкусной, сочной, буквально тающей во рту.

Но больше всего он тащился от соседки напротив, несравненной Маргариты Иосифовны – просто Марго. Ну что за прелесть были у нее глаза: цвета грецкого ореха, живые, энергичные, подзадоривающие и манящие. Вот эти глаза и музыка, двести грамм «Парламента» и запах дорогих духов, который даже ресторанный воздух не в силах был перебить, окончательно вскружили бедному Вадику голову.