Доктор Шиллинг. История одной пандемии

Для этого им применялся один элегантный и безотказный способ: блеск эрудиции. На этот раз она засверкала, как рефлектор на лбу у коллеги из лор-отделения, исполнила затейливейшее путешествие по стране и за рубеж, где постепенно и потухла, обнаружив дырку в самом центре зеркальца.

– …Буржуи уже давно применяют лазер. До чего дошли, злодеи! – оперируют даже в рядовых больницах. А мы?! Я вот сколько лет выбиваю новые кушетки… – Баранов толкнул языком грустный и одинокий зуб в чёрной шапке порчи – тот откликнулся и начал совершать свободные колебания.

Моисей Архипович дождался их затухания:

– Не-е-т, врач нужен!

Рот у Адольфа Митрофановича самостоятельно открылся. Шиллинг ехиднейшей улыбкой сопроводил своё восхищение портретом главврача: его и бывалый антрополог в эту минуту обязательно бы спутал с рожей безграмотного кроманьонца, только очки обозначали в Адольфе Митрофановиче интеллигентного человека.

– Вы что, желторотик и молокосос, смеяться надо мной?! Да я вас, скотина… – обиженный главврач вполне членораздельно прибавил новые опровержения поспешному выводу.

– Что ты можешь, дубина?..

Округлое пресс-папье с промокашкой снизу, хлопая, как вертолёт, пронеслось мимо уха Моисея Архиповича и родило мелодичный звон, угодив в стекло шкафа напротив. У дубины от усердия упали очки. Слезы злости испортили очертания предметов – они стали неясными и размножились…

…Когда резкость возвратилась, предметов уже не было. Вместо них горели синим два огромных зрачка.

– Вы колдун? – ещё успел слабо спросить Адольф Митрофанович, и язык у него отнялся.

…Вспышка чудовищной боли в челюстях вспорола темноту. Баранов очнулся с желанием сказать: «Я вас, гадина, уволю», но вместо этого сильно кашлянул, мотнул головой и больно укусил себе язык.

– К-к-то в-в-ы?! – колотил зубами Адольф Митрофанович.

Моисей Архипович поднёс ватку. Нашатырь саданул в обмякший мозг.

– Очнулся? Подойди к зеркалу, иди, не бойся.

– А-а-а! – без разрешения сказал Баранов и, не веря глазам, больно тяпнул себя за палец совершенно новенькими зубами. С непривычки к чудесам голова у него снова пошла кругом. Моисей Архипович усадил беднягу в кресло.

– Палец забинтуй.

Оказалось, что главврач этого не умеет.

– На себе не получается, – прошептал он, с ужасным восторгом прикасаясь то к верхнему ряду зубов, то к нижнему, – один, два, три…

– Все тридцать два.