Против течения. Избранное

(Ты не заметила, как нынче странно стали

темнее дни, яснее вечера? —

Об эту пору вечной Дикой Степью

к орде поганых шла святая рать…)

Вино откроем и свечу затеплим.

Не засыпай, ещё не время спать.

Будь милосердна. Мне в такие ночи,

когда лежишь измученный, без сна,

приходят мысли тёмные – и точат.

И страшен крест молчащего окна.

И страшен мрак, таящийся повсюду.

Как вспомнишь, – многая текла вода,

а мертвецы не встали никогда,

и не дождаться Воскресенья чуда.

Как вспомнишь, сколько их ушло тогда,

где так и жили, – с верой, но без Бога,

где жизни запрессованы в года,

а кости запрессованы в дорогах,

в дорогах, уходящих на восток

такой огромной выстраданной ложью,

что в поезде «Москва – Владивосток»

зайдётся сердце непонятной дрожью[1 - Цитата из стихотворения Эвелины Ракитской.

Умытый кровью, в чарованье навьем,

лежит простор – века веков! – страны.

Безумьем дедов и отцов бесславьем

мы от зачатья нашего больны.

И кровь отмщенья ждёт…

1987

«…Осень. Осели осы на перекрестье оконном…»

…Осень. Осели осы на перекрестье оконном.

Гроздьев красным-красно. Грузен жёлтый закат.

Из дому выйдешь – осень. Льнут к ладони со звоном

лисые лица листьев, ластятся – и летят.

Осень. Земные оси к небесным легли положе.

Мёрзнет звёздная россыпь. В изморози водосток.

К ночи острее воздух. Поздний спешит прохожий.

В гулком проулке глохнет подкованный каблучок…

1983

«Меня в бессоннице настиг…»

Меня в бессоннице настиг

один случайный миг видений:

созвучен мне чужой язык,

близки чужих преданий тени.

И – нелюбимое дитя —

в изгнанье дальнем и сладимом,

земле оставленной не мстя,

живёшь не пасынком, но сыном.

И забываешь сушь, и зной,

и муку зим, и снег степной.

…И понял я, —

под чуждым небом

нам не найти чернее хлеба

и горше горького вина —

неволи, выпитой до дна,

познав свободу неземную,

а на земле и воли нет.

Лишь на Руси единой свет.