Пережитых годов этажи

Якушевой

На маленький Юршинский остров,

уставший от зимнего сна,

всегда удивительно просто,

бесшумно приходит весна.

Сначала в условных приметах,

не ясных другим иногда —

в особенной резкости света,

в росистой испарине льда.

Всё больше небесных промоин,

и вот, как предвестье чудес,

над скованным Рыбинским морем

отверзнется пропасть небес

такой изумительной сини,

что грудь для дыханья тесна.

Забытою четкостью линий

впервые тревожит весна.

А там, у истоков апреля,

услышишь полдневной порой:

работают дятлы-капели

над снежной непрочной корой.

В предчувствии птичьих набегов

в природе пойдет суета —

ручьи шевельнутся под снегом

с упрямой повадкой крота.

И медленно, трудно, неспоро

снега отползают во рвы.

На бурых горбах косогоров

прорежутся зубы травы.

И темною, влажною ночью

(наверно, их ветер принес),

как пчелы – мохнатые почки

обсядут лозинки берез.

Чтоб позже, в один из рассветов,

для нас неприметно, тайком,

подняться с насиженных веток

зеленым, крылатым листком.

Тогда в перелесках знакомых

приходит бродяжничать срок,

как рифму – по тем же законам —

отыскивать первый цветок.

Смотреть, как горит, не сгорая,

заря над простором лесным,

как листья налились до края

зеленою кровью весны.

«Чернила – не кровь…»

Чернила – не кровь,

а строка – не душа,

но есть исключительный случай,

когда замираешь,

почти не дыша,

в предчувствии редких созвучий.

В такую минуту,

над словом склонясь

в сплошном отрицанье покоя,

поймешь ты,

что с временем держится связь

одной, неизбежной строкою.

Когда эту строчку ты всё же настиг,

и ей уже некуда деться,

то трудно понять,

где кончается стих

и где начинается сердце.

«Жухлый лист с оголенной крушины…»

Жухлый лист с оголенной крушины

в коченеющих пальцах зажав,

ты увидишь – дожди потушили

беспокойный осенний пожар.

И не то чтобы грусть или жалость —

не могу равнодушно смотреть,

как к садовой решетке прижалась

палых листьев холодная медь.

Это всё, что осталось от лета,

зеленевшего только вчера.

И печальную осень в букеты

собирает, смеясь, детвора.

Сад стоит, под ветрами и стужей

потемневший, сквозной и нагой.

И мальчишка хрустящую лужу

с нетерпением тронет ногой.

«Ветрам пока еще не время…»

Конец ознакомительного фрагмента.