Пожар в Терешатах

Она не особо верит, но большой иконой, где строгая богородица держит на руках пухлого младенца, её благословили родители на жизнь с мужем. А на другой иконе сердитые очи старца чем – то похожи на глаза её Митрофана. Тоже широкие продолговатые и серьёзные. Хмурым был её муж, молчаливым, а ни одного бранного слова она от него не услышала, ни разу на неё руку не поднимал. Смотрит иногда на икону, словно разговаривает, слеза глаза застилает. На широкой кровати, сбитой из досок, лежит толстый матрас, набитый соломой и прикрытый лоскутным одеялом.

На полу, на ширину всей комнаты растянулись полосатые дорожки. У окна примостился крепкий, дощатый стол. Его тоже, как и кровать, лавку, идущую вдоль стены, пары стульев, сколотил Митрофан. Комнату украшает ещё и сундук, точно такой же, как и у Вальки, в одно время куплен, с синими и красными ромбами. Только стенки сундука обёртками от мыла Катя не украшала. В девичестве не видела она этого мыла, хозяйственного не хватала, а потом серьёзные заботы одолели девушку: не до баловства стало.

На стенах, оклеенных газетами, висят рамочки с фотографиями. Пониже их прикреплены на кнопки вырезанные картинки из «Огонька» открытки с цветами и фото артистов кино, которые в отличии от рамок радостно улыбаются. Каждое лето у Кати гостит внучка Леночка. Она обновляет стену, заклеивает старые порванные места.

Приготовленные пиканы обильно сдабриваются густой свежей сметаной. Хозяйка приносит ещё пяток яиц, лук, варёной картошки, сала, толстыми ломтями нарезает каравай хлеба.

В две рюмочки разливает подкрашенный черёмухой, самогон. Катерина для приличия протестующее машет сухой ладошкой, потом под шутливое и ворчливое недовольство Кати, она смиренно берёт рюмку.

– За тех, – шепчет Катя. – За них, – соглашается гостья. Они вспоминают о не пришедших с войны, без которых жизнь их сильно обмелела. Двух сыновей и мужа потеряла Катерина, сына и брата не досчиталась Катя. Крепкая самогонка после третьей рюмки подействовала на старушек расслабляющее.

– А я вот, вот, если даже и пальцем не шевельну, – Катерина трясёт над столом растопыренными пальцами. Седые волосы растрепались, глаза прояснились и настороженно смотрят на хозяйку, ожидая от неё опровержения. Зелёный листик пикана прилип к её нижней губе. Гостья переводит дыхание и продолжает, – огород у меня всё ровно будет посажен, потому, что, потому как, потому вот, – она не может выразить свою мысль, что муж и сыновья её отдали жизнь за родину.