Вопль плоти

Мечта эта, собственно, была более, чем прозаическая.

Проще говоря, бедная Лизонька хотела снять в городе более или менее сносную квартиру, для себя и Дмитрия, так как в мечтах своих она давно уже видела себя в роли его жены: нежной, любящей, преданной, заботливой. Несомненно, такой она и была бы, если бы и впрямь её мечта осуществилась, и её ненаглядный «рыцарь печального образа», такой умный, талантливый и красивый, но страшно невезучий, сделал бы её своей женой.

О, большего счастья для себя Лизонька и не желала! Бедная девушка усердно откладывала какие-то жалкие гроши на призрачное это счастье.

Она вбила себе в голову, что Дмитрий холоден к ней, особенно в последнее время, не потому, что не любит её, просто он не видит в ней полезной для себя перспективы. Он, скорее всего, не предлагает ей руку и сердце, потому что у неё нет совсем никакого состояния.

Про него самого и говорить нечего.

В самом деле, что за партия – оба нищих! Другое дело, когда у неё вдруг появляются денежки, тогда наверняка, утешала она себя, её ненаглядный «рыцарь печального образа» посмотрит на неё совсем другими глазами.

Лизонька старалась не думать о том, в какой трагической ситуации она находится, и что теперешний её образ жизни самый, что ни на есть жалкий и убогий, и, несмотря на её иллюзии, совершенно ничего не изменится в лучшую сторону.

А однажды отец, к которому после смерти матери она сильно привязалась, поздним вечером, когда дочка уже собиралась спать, ввалился домой в стельку пьяный.

Не один, а с каким-то моложавым подвыпившим мужчиной.

С виду ему можно было дать лет сорок, он был ещё достаточно привлекательным и, по всей вероятности, чистоплотным, о чём свидетельствовали тщательно отутюженные брюки и белоснежный носовой платок, выглядывающий из кармана модной рубашки.

Красили гостя его чёрные аккуратные усы и весёлые серые глаза, которыми он беспрестанно подмигивал вышедшей из своей комнаты Лизоньке. Она видно сразу пришлась по душе мужчине.

Он протянул ей свою широкую тёплую ладонь и с добродушной улыбкой немного задержал её тонкую руку в своей.

Когда Лизонька, ничего не подозревая, удалилась в свою комнатушку, отделённую от отцовой тонкой перегородкой, мужчина что-то шепнул плохо соображавшему в этот момент её отцу. Тот промычал в ответ что-то невразумительное, затем согласно закивал головой, крякнул по-утиному и боком-боком, шатаясь, вышел в коридор, притворив за собой дверь.