Вопль плоти

Дело в том, что дверца машины быстро распахнулась и мужчина в чёрном костюме, только что подходивший к нему, бережно, словно дорогую хрустальную вазу, вынес на руках свою спутницу, в которую с первого взгляда влюбился Дмитрий. Теперь же он был явно ошарашен, ведь следом за женщиной мужчина вынес также осторожно инвалидную коляску.

– О, мама, мия! Эта прекрасная женщина, оказывается, калека! – как током поражённый, подумал он, однако эта внезапно открывшаяся малоприятная деталь нисколько не поубавила жара в его молодой крови.

У таинственной незнакомки, так его заинтриговавшей, ноги были на своём месте, однако они неподвижно, как две сломанные веточки, беспомощно свисали. Ясно, как день, что обладательница коляски была парализована. Тем не менее, её, очевидно, нисколько не смущал сей факт. Она всё также была мила и непосредственна, поглядывала на окружающих своим каким-то необыкновенным победным взглядом.

Между тем Дмитрий, всё ещё прикованный к месту и неотступно пожиравший глазами эту экстравагантную женщину, понял одно, что с этого момента в его унылой серенькой, как промозглый осенний день, жизни наступают перемены, которые, конечно же, связаны с этой сегодняшней встречей.

Что ж, наверное, это к лучшему, ведь его монотонная, без единого проблеска жизнь опостылела и надоела ему до крайности, как надоедает старый платяной шкаф.

Занятый своими мыслями, наш герой и не заметил, как кто-то бесшумно подкрался к нему сзади и осторожно закрыл ладонями глаза. Так ласково может делать только любящая женщина.

Только у его милой Лизоньки, которая, наверное, одна во всём свете героически терпела все его выходки, несносный характер, были такие изящные нежные руки.

– Мой милый рыцарь печального образа, – так она звала его в шутку за всегда грустное лицо, – наконец-то я тебя отыскала, неделю не виделись, а я умираю без тебя от скуки.

Худенькая белокурая девушка, лет 20, протянула ему аккуратно завёрнутый пакет.

– Вот я тебе поесть принесла, и денег немножко раздобыла, отец дал, – на последнем слове девушка запнулась, но потом как-то виновато сказала:

– Теперь тебя из общежития наверняка не выгонят.

Дмитрий ей в ответ не удосужился даже улыбнуться, он лишь присел на ближайшую скамейку и, сосредоточенно думая о своём, жадно поглощал аппетитные, с хрустящей корочкой пирожки, испечённые Лизонькой, не чаявшей в нём души. Но будь он повнимательнее, он бы непременно заметил в её прекрасных зеленоватых глазах неподдельный голодный блеск.