С Востока свет. Проза татарских писателей

И она уже была пленницей Авзала… До самой ночи в школе не гас свет и звучали протяжные, томительные переливы гармони. А Сандугач заучивала мелодии быстро…

– Не зря же тебя назвали именем благородной птицы, – подбадривал её Авзал. – Ты не должна играть плохо, душенька Садриева! Посмотри, какие у тебя изящные пальчики, как они легко бегают по клавишам гармони… – Превознося её до небес, Авзал частенько старался погладить девушку по руке.

…После смерти матери Сандугач жила со своей тётей – Хайриёй.

Однажды та не выдержала и сделала ей замечание:

– Не пристало молодой девушке каждый день торчать до ночи в школе и терзать гармонь. В этом году, дочка, у тебя экзамены, почитала бы лучше учебники…

– У меня успеваемость хорошая, тётя.

– В этом я не сомневаюсь. Коли ты в мать пошла, то винтики в твоей голове не заржавеют. Однако, дочка, ты намёка моего не поняла… Этот Авзал, хоть и учитель, но прежде всего – мужчина. По нашим обычаям девушкам запрещается оставаться наедине с мужчиной.

Может, он ещё и женат.

– Я не спрашивала, тётя.

– А ты спроси, дочка. Женатые мужчины – они вдвойне опаснее. Так что давай-ка ты с этого дня занимайся музыкой дома. Вон, вся деревня с вас глаз не спускает. Всех интересует, что вы ночью делаете в школе.

Девушке не хотелось ругаться с тётей. Сейчас она уже играла достаточно хорошо. Мелодии, которым научил её Авзал, с каким-то особым волшебным звучанием сочились из мехов гармони и рвались наружу.

Встретившись на следующее утро с учителем в коридоре во время перемены, девушка сказала:

– Авзал-абый, дайте мне какое-нибудь задание на дом, я в кружок, наверно, ходить больше не буду…

Воровато оглядевшись по сторонам, парень зашептал:

– Что ты говоришь, душенька Садриева! Я умру без тебя! Ты – моё единственное утешение в этом бесприютном мире. Люб-лю-у!..

Щёки Сандугач зарделись, словно вечерняя заря, корни волос вспыхнули огнём. На уроке она едва дышала. Любовь всегда жила в её мечтах… И она всегда была далеко-далеко… Но вдруг оказалось, что любовь – рядом с нею… Она смотрит на неё из синих глаз влюблённого в неё человека, который шепчет ей: «Люблю…»

К вечеру Сандугач заболела.

Всё тело горело, кости ломило. Тётя Хайрия то и дело прикладывала к её горячему лбу смоченное в холодной воде полотенце, а девочка уже бредила наяву:

– Говорит, что любит… Что умрёт…

Вечером к ним в дом постучался Авзал.