С Востока свет. Проза татарских писателей

И почему не слышно грохота трамваев и оглушительного визга тормозящих об асфальт шин? Постой, но ведь Ниса в лесу. Временами сознание, одуревшее от глубокого сна, путалось. Ниса в лесу… Почему-то болела шея. Ах да, вчера её поцарапала какая-то девушка. Оказывается, Ниса не готова к таким нападениям. «Сандра приревновала к тебе, ты не сердись, у девчушки с головой не всё в порядке», – сказал Айдар. Ночью, когда она при сумеречном свете лампы-коптилки стелила себе постель, возле открытой двери её комнаты возникла невысокая старуха, с головы до ног одетая во всё белое, и прошелестела едва слышно:

– Ради Бога, не говори барину! А то велит отправить внучку в дурдом…

Кто-то её царапает, кто-то запрещает ей говорить… Что это за таинственный лес?! Но здесь так приятно.

В этом доме, построенном из толстых брёвен, Ниса дышит свободно. В комнате нет лишних вещей, которые бы стесняли дыхание, а лишь деревянная кровать, деревянный стол, деревянные стулья…

Запах хлеба стал ещё слышнее. Кто-то без стука отворил тяжёлую дубовую дверь.

Это была вчерашняя старуха. Она положила на стол каравай, завёрнутый в клетчатое полотно.

– Кушать, наверно, хочешь. Сейчас будут и чай, и молоко.

Ниса прикоснулась к хлебу, он был горячий.

– Спасибо… как вас зовут?

– Анной кличут. А ты кто?

– Ниса.

– Минниса – твоё настоящее имя, – сказала старуха, некоторое время испытующе поглядев на неё. – Что поделаешь, Господь сам привёл тебя в этот дом. Сандра до сих пор никогда не ревновала к женщинам.

– Не поняла, тётушка Анна.

– Что тут не понять. Ей двадцать лет. Возраст, когда все чувства уже проснулись. Значит, она увидела в тебе соперницу…

Старуха вышла. От неё самой тоже пахло тестом. Ниса усмехнулась. Ну и как это понимать? Разве она в том возрасте, что может быть соперницей для Сандры? Может, эта девочка опасается, что я украду её выдуманную любовь? Но Ниса никогда не тянулась к «общему» добру. Особенно когда это касалось мужчин. С мужем она развелась именно потому, что не хотела делить его с другими.

Тот, о ком она могла бы сказать «мой», так и не встретился, и потому она коротает жизнь одна. Её единственный спутник и ночью, и днём – это её творчество. Оно способно вместить в себя всё, чем заполнена её жизнь: и её радости, и её горести… И ещё оно не способно на предательство.

Снова появилась старуха и занесла крынку с молоком. Затем во главе стола взгромоздился, задыхаясь паром, медный самовар.