С Востока свет. Проза татарских писателей

Просто смешно! Не думаю, что это сердце вообще когда-нибудь было закрыто для женщин! Постой, но почему это так её задевает? Как будто они помолвлены! А как бы всё сложилось, если бы мостик не был сломан?.. Если бы он не ощутил её дыхания… Может быть, желая, чтобы двое встретились, судьба порой и не кружит их по окольным дорогам.

О Боже, кажется, Ниса начала мечтать… Та, которая целую сотню своих героев щедро одарила великим счастьем любви, сейчас оказалась не в состоянии написать сто первую историю – свою собственную…»

…Она вытерлась длинным льняным полотенцем и оделась.

Только после этого старуха поднялась со скамьи.

Ниса сушила волосы на солнце, когда появился Айдар и протянул ей листочек бумаги:

– Хозяин срочно улетел за границу. Он ведь возвращался только ради тебя, не закончив дела, – сказал парень.

Ниса торопливо прочитала сложенную вдвое записку. Послание было коротким: «Не уезжай, жди!»

Она будет ждать! Будет! И пропади пропадом все остальные дела! Что же с ней творится?! Похоже, у неё крыша едет?.

. Теперь и она станет, как Сандра?..

– Эй, постой! – очнулась она, увидев, что Айдар поднимается в кабину трактора. – Меня тоже прихвати! – И Ниса опрометью бросилась к своей машине…

9

…Квартира была высоко. Она выглянула в окно на шумную улицу. У самого края тротуара сидел инвалид с деревянной ногой и играл на гармони. На нём была обтрёпанная одежонка, в волосах торчали колтуны. Проезжающие мимо водители – те, что посердобольнее – кидали ему в окошко мелочь.

Эх, гармонь, гармонь… А ведь всё из-за тебя… Где сегодня этот распутник Авзал? Скольких женщин ещё он сделал несчастными? Теперь ей противно даже вспоминать о нём… А душу гложет какая-то щемящая боль… Кажется, это снова её тоска по деревне, которую всколыхнула незатейливая мелодия уличного гармониста.

– Сколько ему лет? – спросила металлическим голосом Сандугач, не в силах повернуться одеревеневшим телом.

– Бадри? Не считала, милая.

Прислуга была малоразговорчивой. Не считала, видите ли. Старый, конечно, старый!

– Я не люблю его!

– Э-э, разве женщине нужно любить. Пусть мужчина любит. С тех пор, как тебя увидел, он стал какой-то потерянный. Давай одевайся, умывайся, причешись… Обедать будете вместе.

Сандугач была не из тех, кто будет сидеть и плакать, глядя на запертую дверь. Если она захочет, то вырвется на свободу любой ценой.