Повести безымянных

Несчастный шарф был неоднократно порван и заштопан. Столько проблем?! Возьми и замени его более новым шарфом, но совесть не позволяла парню бросить его где-то там и купить новый.

Когда-то давно грустными осенними вечерами, пока шла гроза, склонившись над столом и держа в руке иголку, он зашивал вязанный шарф и случалось это лишь, потому что парень не умел вязать. Сколько раз он прокалывал палец, сколько раз ругался и был на грани выбросить подарок, но всегда в итоге радовался результатом работы. Как не глянь, шарф был его неотъемлемой частью.

Спеша и скрипя зубами от холода, он быстрым темпом шёл домой, порой столь неосторожно наступая на лужицы, блестевшие под одинокими фонарями на улице, и не ощущая после дискомфорта. Он никогда не оглядывался по сторонам. Молодой человек не искал что-то новое вокруг себя. И пусть рядом со старыми домами вырастали новые, и пусть недавно густая чаща за этими серыми многоэтажками редела, и пусть мимо него проходили новые люди, готовые к новым знакомствам, и пусть деревья вдоль дороги покрылись огненно-красными и желтыми листьями, он всегда шел в направлении своего дома, где ютился в маленькой квартире.

Молодой человек никогда не ценил всю осеннюю красоту с её затяжными и бесконечными дождями, с её природой, полыхавшей огнем. Любил он лишь холодную зиму и грозу, которую так напористо предвещал ветер, разнося весть по всей округе от юга до севера. Должно быть гроза будет знатной?!

Невольно посмотрев на небо, он остановился.

Темно-синее небо, усыпанное звёздами, и серые, почти черные, облака, что безжалостно закрывали множество далёких солнц. Завораживающая картина, затянувшая молодого человека в свои пучины. «Домой», – разнеслось в его голове, и он продолжил свой путь, всё поправляя своё пальто с одной отсутствующей пуговицей.

Теплый свет фонарей освещали ему путь до конца, до подъезда. Последний раз взглянув на небо, которое всё сильнее напоминало ему об утрате, он толкнул тяжёлую навесную дверь.

В их доме как уже третий год не работал домофон, а с тем прекратились и звонки с просьбой открыть дверь. Тишина, тиканье часов и немного песни ветра. Словом, раньше было и мурлыканье кота, но последний пропал год тому назад.

Сквозь старые лестничные пролеты, сквозь рассыпающиеся под ногами лестницы и через невыносимую тишину он пришел к своему концу пути, к двери квартиры. Дверь, обитая коричневым кожзамом, открывалась с приятным и родным скрипом.