Поездка в Тоскану

Певец и Гитара начали свой рассказ. Вотр Эд пел странную песню на непонятном для большинства гостей языке. Сначала тихо и робко, но затем все более и более эмоционально. Допев до конца, Певец встал с дивана и осторожно поставил на место Гитару. Слегка проведя пальцами по ее округлому боку, как бы благодаря и прощаясь с ней одновременно, быстро повернулся и вышел из комнаты, не дожидаясь реакции слушателей. Спустившись вниз, взял свое пальто и вышел на улицу. Одеваться уже не имело смысла. Сев в машину и затянувшись сигаретой, Певец рванул с места так, будто пытался убежать от воспоминаний.

Воспоминания должны оставаться на своем месте. Да и к чему? Настоящее уже стало совсем неплохим, а Будущее обещало быть еще лучше. Вотр Эд ехал на студию записывать свой второй сольный альбом. Его уже ждали. Первый альбом разошелся огромными тиражами, а через пару недель состоится его концерт в Северной столице. Только что позвонил агент и доложил, что билеты распроданы.

Странная песня, прозвучавшая на вечеринке

В тумана плащ вокзал седой, старинный

Рекою бережно тепло одет.

Ночь представляется такой невинной,

Хотя она у всех украла свет.

Я уезжаю, вновь я убегаю.

Огнями Эльма манят миражи.

Вновь, словно Феникс, молча умираю,

Но снова возвращаюсь… подожди.

Туман шутя судьбой моей играет,

В его полах запутаться легко.

Он образ твой в дали мне подставляет.

Но это ложь. Ты очень далеко.

Я уезжаю, вновь я убегаю.

Огнями Эльма манят миражи.

Вновь, словно Феникс, молча умираю,

И снова возвращаюсь… подожди.

В плену иллюзий жить, не просыпаясь,

Как лёд в коктейле, в песнях растворясь.

В мелодий звуки перевоплощаясь,

Хочу собой остаться, не дробясь.

Жемчужина

Дно было усеяно осколками древних амфор. Песок постепенно оседал, и вода становилась все более и более прозрачной. Нужно было оглянуться и найти место получше, возможно, что там, где он сейчас находится, небезопасно. Но пока песок не осядет окончательно, об этом нечего даже и думать.

Нужно просто полежать и успокоиться. Что же это всё-таки было? Ведь ничто не указывало на такие перемены. Обычная тихая жизнь устойчивого сообщества. Еды было много, никто не жаловался, соседи вполне доброжелательно относились друг к другу, свято соблюдая законы общежития. И вдруг… Собственно, всё, что он мог сейчас вспомнить об этом, укладывалось в одну ноту – дикий вихрь, сорвавший его с места. Его бешено крутило и бросало из стороны в сторону.