Под сенью платана. Если любовь покинула

Его глаза моложаво смотрели из-под густых ресниц. Сами глаза немного просели, вросли в своё ложе, сделавшись ещё больше. Седина выбелила виски и серебрилась у верхней губы и на подбородке. Бороды он не носил – всегда коротко брился. И лицо его от этой серебристости казалось светлее, а глаза – чёрными-пречёрными. Глубокие морщины превратили ровную когда-то кожу вокруг глаз в складчатую, но ни одна из них не коснулась щек, проложив две-три заметные бороздки вдоль широкого лба.

В старости у кого-то тело оплывает, наращивая жирок неподвижности, а у кого-то – становится поджарым, высохшим, как у Мехмета.

– Садись обедать! – Элиф поставила тарелки с чорбой* на стол, продолжая ощущать некоторую отчуждённость, погружённость в себя Мехмета.

Мехмет сразу не сел за стол – молча достал из холодильника ракию*. Элиф удивлённо посмотрела на него. Праздника сегодня не было, и они не ждали гостей. В одиночестве же Мехмет никогда не пил. Холодок тревоги, который она почувствовала ещё перед его звонком, усилился.

– Что случилось, Мехмет? – не выдержав, прямо спросила она. – Мы с тобой – одно дерево, один ствол, и если твои ветки опущены, мои ветки опускаются тоже – они ощущают груз: то ли это будет дождь, поэтому так листва отяжелела, то ли грянет гроза с молнией, которая может ударить в ствол, разбив его. Не молчи! Я всё чувствую и твою боль тоже. Я хочу её облегчить, разделив с тобой.

– Фатиме… – чуть слышно произнёс Мехмет.

– А что случилось с Фатиме? – насторожилась Элиф.

– Она очень больна…

Элиф на мгновение опустила голову, чтобы собраться с мыслями, но тут же решительно повернулась к Мехмету и произнесла:

– Фатиме-Фатиме! Сколько воды утекло, сколько гроз и молний было между нами в прошлом… Но я благодарна ей, что она была с тобой рядом, когда тебе было нелегко, и кто-то должен был поддержать тебя.

Когда ты болел – ухаживала за тобой. К тому же Фатиме – мать твоих детей, она родила и вырастила их. Неужели ты думаешь, что, состарившись, я буду настаивать на том, чтобы ты вычеркнул из своей жизни эту достойную женщину? Она для меня словно сестра. Моя родная сестра, как ты знаешь, давно покинула этот мир…

Мехмет молча смотрел на Элиф. Но видел только её глаза. Впервые он посмотрел в них много-много лет назад, когда Элиф упала с дерева, а потом решительно и очень серьёзно взглянула на него. Вот и сейчас её взгляд был точно таким же: твёрдым и уверенным.

– Я не смогу ухаживать за Фатиме, если она останется в своём доме.