Сказания Всадников

Зачем считать сколько шея минула плах?

Ведь, если глаза закрыты – всегда темно.

Пусть утро танцует снова лихой чардаш,

Качни, уходя,

Я повешен в твоей петле.

Но ты всё так же упряма,

Моя Королева чаш,

А я, как на картах,

Гадаю, опять, по тебе…

Четыре сольдо

В мире глупости много и мало совсем любви,

А, значит, теперь и мне больше здесь не место,

Четыре сольдо всего, купите живое сердце!

А если нет четырех, то, возможно, отдам за три.

К чему этот жар, если холодно всё вокруг?

Невыгоден глупый расход тепла с ним, и жизнь уходит,

А мозг в голове от излишнего жара бродит,

Четыре сольдо всего, и не бойся, что купишь с рук.

Горячее сердце, ведь, не азбука, не колпак.

Оно живое ещё и бьется, и страстью пышет,

Я бы оставил его себе, но к чему?..

Не слышит.

Оно не нужно ей стало, такой вот печальный факт.

Четыре сольдо и примет к себе Карабас,

Я стану самой послушною куклой в труппе,

Спешите люди! Неужто никто не купит?

Четыре сольдо всего, и верное сердце у вас!.

Знаешь…

Знаешь, давай погрустим.

Просто так, ни о чем,

Просто уставшие люди в холодную осень,

Просто о том, что дороги снег робкий заносит,

Ты о своём погрусти, ну, а я о своём…

Знаешь, давай помолчим,

просто так помолчим!

Слышишь, как наша планета летит по вселенной?

Пусть оттого, жизнь покажется глупой и тленной,

Только её не любить я не вижу причин…

Знаешь, давай убежим,

ото всех убежим!

Вдаль без оглядки, туда, где теплее рассветы,

Там где еще не остыло прошедшее лето,

Там, где любовь- это чувство, а вовсе не «дым».

Знаешь, давай все прощать,

все друг другу прощать.

Не запинаясь, заранее, с чистой душою,

Кажется мне, что от этого очень большою

Наша любовь непременно должна будет стать.

Меня манила тишина…

Меня манила тишина,

Плотнее закрывая двери.

Молчал, подсчитывал потери,

Вдыхая полночь у окна.

Там шло вчерашнее кино,

И месяц, облака качая,

Просился выпить кружку чая,

Просунув голову в окно.

Мы подружились. Заварил,

В глиняном чайнике пузатом

Он пил, сказал что был солдатом,

Потом о разном говорил.

Не помню толком разговор,

Как он ушел, собравши звезды,

Углом их поддевая острым,

Словно лихой багдадский вор.

А я остался и смотрел,

Как бог неспешно утро создал,

Скучал по месяцу и звездам

И спать хотел.