Византийские сны

И пусть, что никто и не вспомнит,

что жил я в декабрьской мгле

с желанием вечным, нескромным

остаться на этой земле…

Что — я? И кому я был нужен?

Ведь дочь позабытых царей,

не зная ни холод, ни стужу,

следила полет кораблей.

II. Царьград

Свернулся мой зонтик подстреленной птицей,

полнеба с собой прихватив,

как пика султана дорога искрится,

торжественный замер Фатих[2 - Фатих — один из районов Стамбула.];

разносят коты свои жаркие оды

по влажным зеленым углам,

их звуки стихают под каменным сводом

мечети, где дремлет имам;

Босфор без движения: спят субмарины,

эсминец, паромы, фрегат…

Но в дымке лазурной, прохладной, старинной

мне вновь улыбнулся Царьград.

III.

Столица спит (чуть слышно только,

как где-то плещется фонтан),

и месяц яблочною долькой

плывет сквозь утренний туман…

Спят лодки на волнах Босфора,

спят церкви, площади, сады,

и даже Мраморное море

свои морские видит сны.

Но василевса[3 - Василевс (или «базилевс») – титул византийских императоров.

и сновидения все те ж:

удавом сильным, осторожным

у трона ползает мятеж.

И царедворца сны подобны,

и сновидения все те ж:

узнал божок порфирородный

про подготовленный мятеж!

И лишь рыбак в старинной лодке

вкушает дивный теплый сон:

в своем видении коротком

он снова молод и влюблен!

IV.

И опять я почти не нарочно

окажусь в византийской тиши,

чтобы здесь в этот час неурочный

слушать речь христианской души.

Не витийства могучего Пселла[4 - Михаил Пселл (1018— ок.1078) — византийский государственный деятель, историк, философ, писатель.],

не послания древних Отцов[5 - Имеются в виду творения Отцов Церкви: Григория Великого, Августина, Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста и других.],

а слова, что тихонько мне спела

пара путти[6 - Путти – изображения крылатых мальчиков, распространенный декоративный мотив в декоративном искусстве разного времени.

то Геракл сражается с гидрой,

то послышится бег колесниц,

то со львами сплетаются тигры,

а рабы повергаются ниц…

Широта мировых горизонтов

и ушедших культур глубина —

вот чем дышит простор Геллеспонта

и чем песня тех путти полна!…

V. Предок

Крадется вдоль берега, у камышей,

к судьбе недоверчивый росс.

Он жил среди пляски кровавых мечей

и смерть для него — не вопрос.

Ладья подготовлена.