Византийские сны

Из лавки продуктовой

я брел по переулку наугад —

уже давно средь улиц заблудился

и молча древний город изучал.

Луна лежала ломтиком лукума

на бархатной витрине; иногда

по стенам тени быстро пробегали,

как будто весть хорошую несли…

Итак, я шел из лавки продуктовой,

и вдруг среди бутылок и камней

я увидал притихшего ребенка,

что на меня испуганно глядел.

Он грязен был, оборван. Словно саблю,

держал он палку в согнутой руке,

и от меня готов был защищаться —

без палки в его мире не прожить.

Я протянул ему два апельсина,

и впился он в веселые плоды,

а я пошел, собою впечатленный,

бренча монетами в тяжелом кошельке.

Чуть позже я в гостиничном уюте

зеленым чаем жажду утолял,

и вдруг внутри покоя и довольства

пришла мне мысль: «А что ж ты не отдал

все апельсины?».

Здесь живут, в основном, алкоголики…

«навакольныя людзi прыкольныя

насяляюць раёны спальныя…»

(В. Жыбуль)

Здесь живут, в основном, алкоголики —

люди пьющие и без затей.

По утрам у них нервы и колики,

вечерами им чуть веселей.

Они книги читают со вздохами,

они часто сидят у крыльца.

А когда вновь становится плохо им,

рукавом закрывают глаза.

Санкт- Петербург

Санкт-Петербург

I.

Твои имперские красоты,

тревожа сердце, в даль зовут,

в которой Валлен-Деламот и

Трезини[11 - Жан-Батист-Мишель Валлен-Деламот (1729—1800), Доменико Андреа Трезини (1670—1734) – архитекторы.

где Рим соседствует с Парижем;

в гранит одеты берега,

и давит мрак, как пассатижи,

на мысль и чувство моряка;

где флаги стройными рядами

спешат, спешат из-за морей,

и с белоснежными волнами

резвится радостный Борей.

II.

Стихает туристический сезон.

Усталый город, не спеша, снимает

все бархаты и маски; как дублон

шпиль церкви на прощание сияет;

в костелах и музеях — ни души;

ни звука возле древних саркофагов.

Гранитный город верно отслужил

свой летний срок. Еще один параграф

в судьбе его тревожной, непростой

окончился на этой тихой строчке.

И кажется, в истории самой

остались только точки, точки, точки…

Санкт-Петербург

Бегут, бегут года и дни…

Бегут, бегут года и дни,

бегут всечасно, не отменно.

Исчезну скоро я среди

тревожной роскоши Вселенной.