Идущие навстречу. На перепутье

Иногда они отправлялись с визитом или принимали друзей у себя, но больше предпочитали оставаться вдвоем, совместные прогулки в хорошую погоду, тихие вечера у камина в ненастье наполняли их жизнь спокойной радостью.

Теперь в этот размеренный, тягучий, неторопливый быт предстояло вписаться взбалмошной ровининой кузине.

…

Уютно укрытые снежными шапками домики, застывшие среди мирно дремлющих в зимней спячке садов, остались где-то позади. Теперь их окружали теснящиеся друг к другу покосившиеся лачужки и заваленные рухлядью унылые пустыри.

Какие-то убого одетые личности рылись в куче отбросов, и пялились детишки, все в рванье, личики худые, вытаращенные глазенки выглядели огромными… «Ну что, что ты на меня уставился, на, на монетку, иди отсюда. И эти женщины с их угрюмыми, изношенными жизнью лицами, я не хочу, не хочу их видеть…»

– Куда ты меня привела?

– Приют, куда мы идем, – объяснила Ровина, – предназначен для детей, у которых нет родителей или родители сами находятся за гранью нищеты и не способны их содержать.

Поэтому и расположен он в той части города, где обитает беднота.

Не глядя по сторонам, Ровина легко и быстро шагала вперед, на левом локте у нее покачивалась довольно объемная корзина. Не обремененная никакой ношей, Элиса, тем не менее, с трудом поспевала за ней, она все время с опаской косилась вокруг, и брезгливая гримаска морщила ее лицо:

– Значит, это не какое-нибудь достойное место, где дети получают образование и обучаются приличным манерам?

– Ну что ты! Нет, это – не платный пансион, в котором воспитываются дети из состоятельных семейств.

Это – приют для тех, кому больше некуда пойти, кто иначе оказался бы на улице и погиб от нищеты и лишений. Что ты смотришь вокруг с таким омерзением? Их бедность достойна лишь сожаления.

– Я их боюсь.

Ровина расслышала легкую дрожь в элисином голосе и взглянула на кузину внимательней.

– Успокойся, мы скоро придем, – сказала она примирительно.

Но Элиса продолжала выглядеть встревоженной.

– Мне все кажется, что мое место – среди этих отвратительных женщин, – в ее расширенных глазах был страх.

Ровина остановилась:

– Что за странные фантазии, Элиса! Почему?

– У меня нет дома, – шепнула Элиса.

– Но это – не так, у тебя есть дом, твой дом, где ты выросла, и который принадлежит тебе.

– Я туда не вернусь.

Ровина сжала ее безвольно повисшую руку:

– Со временем все образуется, ты снова сможешь там жить.