Буду популярен после смерти

Уж мне-то это ой как знать!

Ты не серчай, что я тебе опять ничего важного и интересного не смог подсунуть,

Ведь это было самое открытое, последнее прощальное письмо! Это последний мой рисунок,

Словно малыш рисует маму, папу и себя – счастливую семью, но сделать ничего не смог.

Много чего тебе оставил я, прощай! И да поможет на твоем пути тебе твой Бог!

«Давай же, будь собой, давай, играй свои роли!..»

Давай же, будь собой, давай, играй свои роли!

Пока свою я спрячу под стол, на антресоли.

Давай же, двигай к цели и делай это метко,

Я тоже буду двигать, как ты, за три конфетки.

Давай, будь честным что ли, хотя б в поход к врачу.

Я правду тоже спрячу, я тоже промолчу.

Давай ты честным будешь, кристальнее воды.

Я тоже таким буду, все ж ради выгоды?

Что я тут делаю? Ради чего стараюсь быть?

Зачем чернить систему, против теченья плыть?

Что я за человек? Зачем конфликт искать?

Зачем стараться худшим врагом людей всех стать?

Досье готовит кто-то под запись на CD.

Зачем собой рискую? Отвечу не в сети?.

«Да, я готов жить…»

Да, я готов жить.

Жить – это как цветку расти водой поливаемым.

Только бы сорняком не стать и недругов не нажить,

Когда стану легко узнаваемым.

Я готов жить честно, открыто,

Не стесняться чужих ничуть,

Только б знать где собака зарыта:

Какой путь не ведет к мечу?

Я мечтал и убил мечтателя,

Я любил, но познал лишь ненависть,

Я писал и убил писателя —

Мне пора изменять свою летопись.

Жить готов, пусть не сразу все вяжется,

Жить готов, забыв про огорчения,

Но порою мне вовсе кажется,

Будто жизнь не имеет значения…

«Дворец диковинный предстал пред очами усталого путника…»

Дворец диковинный предстал пред очами усталого путника.

Многое он повидал в жизни зрелой: и горе, и радость,

Но возжелал поглядеть мир глазами невинного узника.

Дело нехитрое сделано было, и вор оказался в темнице на старость.

Сырые и мрачные стены, решетка и небо едва ли виднеется.

Жестокие и беспощадные, как лютые звери снуют надзиратели.

Похлебка червивая с талией силами мерится.

Вопрос возникал: что ж за нелюди места такого создатели?

Нары клопами насквозь изъедены и изувечены,

Окровавлены ноги, безжалостно скованные кандалами,

Время втрое длиннее мерещится, сон скоротечнее,

Смерть подругой становится, тешится, извиваясь, скользя под ногами.