«И Русь не предавать!». Актуальные поэтические записки

Аграрий, инженер,

ученый, слесарь,

комбайнер, космонавт –

достойнейший пример!

Экраны же всех бесят

пройдохами пустыми.

Понятия сместились

и хитрость подменила

таланты золотые,

творения благие!

Катиться вниз

или стоять на месте…

Чей выбор иль каприз?

Но далее шалить

опоры, срока нет:

нас давит штамм,

он быстрый, неизвестный;

да рухнувший кормилец –

спрос на нефть.

Как мир завис

Чума пришла,

хоть закрывай врата,

хоть отворяй.

Она всегда черна

и косит беспощадно,

а вход легко нашла –

несовершенство мира

и жизненный уклад,

будь он неладен!

Как и века назад,

судьбу решают лиры:

деньжата поутру,

а вечером мортиры,

летите на Луну?

Страховку оплатите.

У вас аппендицит?

Разрежем и зашьем,

но не в кредит…

Крутой капитализм!

Где можно все продать,

и земли и народ,

там государства рать

налоги рвет,

возделывает день и ночь

лишь личный огород.

Больницы для людей

большой расход!

Лекарства и врачи?

На них забей…

Холеры нет,

а вирус слабенький

в Китае,

сожрут его там на обед.

Так мир завис

в сплошном обмане.

Теперь гробы горят,

гробовщики и фармацевты

карманы набивают,

большие кошельки

навар снимают.

Пусть кто-то прогорает,

зато другие прибыли

считают.

Так без конца!

Работников же

бабы нарожают.

…В Китае несколько

иной уклад,

коронавирус

там угас.

В России,

выросшей в Союзе,

пришелец в мыле,

чешет пузо…

Устои вековые –

нравственность и совесть,

их штамму не сломить

да и помощники

с Болотной давно

в запое.

бросят зелье пить.

Землянам надо думать,

как дальше жить?

Коль вирус

Божья благодать,

пусть совесть

доминирует,

а золотишко снять!

И государство –

для народа,

его и без того

не так уж много,

коль правильно считать!

Застыли города

Пришельцы начитались

Герберта Уэллса.

И размечтались…

Коронавирус,

беспредельщик,

свалили с звездолета,

злобно наблюдают.

Повсюду карантин,

людей не видно,

застыли города,

на улицах безлюдно,

в больницах суета,

все в поисках вакцин.

Заводы, поезда

остановились,

а крематории

нещадно задымили…

На радостях

решили приземлиться,

маленечко размяться,

чуток повеселиться.

Две сотни лет

летели в забытьи.

Не шевельнуться,

не пройтись.