Новая формация. Сборник участников-делегатов мероприятия, проводимого в Государственной Думе

Плыл я в дымке утерянных снов

За мечтой, с виду сам неприметный.

Приоткрыт застекленный балкон,

Утро осени дарит прохладу…

Не поджарен на завтрак бекон,

Но вставать, точно знаю, мне надо.

На субботу кивнет календарь,

Взял ноябрь к зиме направление…

В небесах предрассветная хмарь,

В разум вкрались иные сомнения.

На ногах мирно кошка мурчит,

К полу близится край одеяла…

Знать, поэт этим утром не спит,

Снов за ночь посмотревший немало.

Со мной не рядом

Дыхание грусти в шлейфе снега,

Спокоен стрелок ровный бег…

Мне тяжко вновь без человека,

Без искренних и жарких нег.

По ней скучаю – как так стало?

Есть рядом, все же не со мной.

Нам дней совместных было мало,

Различен стал наш путь земной.

В нас, право, чувства не остыли;

Уместен ль перерыв в любви?

Нас небеса с ней вдохновили,

Дал демон клятву на крови…

Тем паче странно – мы не рядом,

Не знаю, грустно ль ей сейчас?

Тоску скрепляя снегопадом,

Осознавал, нет больше нас…

Послемирие

В красках мрачного заката,

В запустении хладных душ

Этот мир пропал когда-то,

Сорван с уст последний куш!

В послемирии завсегдатай

Принят в сан ветров и стуж.

Мир штрихом былой картины,

Сердца жар сменил хлад льдины.

Вместо птиц – созданий стая,

Вьется странный стебель ввысь…

В тусклом взгляде мир растаял,

Разум здравую скрыл мысль.

Здесь игра без рамок правил,

Падший рай для сонных крыс.

С сумрачных седых небес

Шаттл прет в посмертный лес.

Тускнет след былого мира,

Нет в тех землях прежних нас.

Тут и бес не встретит сира,

В бренность пал пробивший час.

Страшный вздох и трель сатира,

Смертных уст сквозь вечность бас…

Ценен прежний мир нам был,

Жаль, остыл в сердцах тот пыл.

Пленники запретной любви

Средь города с историей богатой,

У стен, сокрывших тайну перемен,

Любил звонарь уродливый когда-то,

Укрытый гнетом тех священных стен.

Любви своей случайный соглядатай,

Попавший в чар цыганки дивной плен.

Готов горбун и душу был продать,

Лукавый не готов был грех принять.

Отец святой, принявший свой обет,

Позволил страсти душу обесценить.

В греховных мыслях свой встречал рассвет —

Как мог посланник Бога лицемерить?!

Любви запретной в сердце тяжкий след,

Понять уже не мог, в кого же верить?

Был рад бы заключить с лукавым пакт

И кровью святой тот скрепить контракт.