Позволь реке течь. Роман для тех, кто хочет быть счастливым

И сегодня… тоже…

Каким-то типично женским движением, которое, должно быть, передается генетически, она отдергивает свою руку:

– Не надо тут телячьих нежностей!

– Ладно… – соглашается Шкипер. – Только ты на меня не обижайся.

– Обижаются только в детском саду, – ловко парирует она. – Ну, так что ты там хотел сказать?

– Хм. Я, правда, не знаю, есть ли в этом теперь смысл…

– Не кокетничай! – обрывает его Лика. – Давай по существу.

– О'кей. Смотри, нам сейчас с тобой за тридцать… Чуть-чуть, но всё же за тридцать.

А человек живет для себя ну, грубо говоря, лет тридцать пять – с пятнадцати до пятидесяти. До этого у него все-таки родители, после уже внуки, ну, или работа там, старость на носу, пенсия – то тут колет, то там побаливает…

– И? – Лика нетерпеливо перебивает его. – Причем здесь я?

– Погоди. Вот, скажем за эти тридцать пять лет жизни, человек успевает завести около двенадцати более-менее стабильных отношений. Всего двенадцать, понимаешь? Это же, блин, совершенно ничтожная цифра!

– Ты с чего взял эту цифру? – невооруженным взглядом видно, что Лика возмущена.

 – Бегбедера перечитался? Любовь живет три года?.. Чушь и бред! Ничего, что у меня было шестьдесят три любовника? Как-то вот не вписывается эта цифра в твои «двенадцать»!

– Да я не об этом, я о продолжительных отношениях хотел сказать – ну, как у нас с тобой.

– А такое, вообще, в жизни должны быть один раз, и на всю жизнь. Понял?

– Вот, я как раз об этом – у меня это на всю жизнь. И то, что мы с тобой так долго вместе…

Я не знаю, чем может закончиться этот их разговор.

Не исключено, что сделав виток вокруг самодовольства Шкипера, он вполне в состоянии привести к очередному, и на этот раз более масштабному скандалу. Но, на наше общее счастье, на кухню заходит Анна Николаевна.

– Что вы тут так орете? Ребенка же разбудите, – возмущается она.

«Голубки» сидят с раскрытыми клювами и не находят, что прочирикать в ответ. Видно, что они ещё не в состоянии переключиться с одной темы на другую.

– А они тут о вечной любви спорят, – заполняю я паузу, ибо вопрос, судя по всему, относится ко всем присутствующим.

– О вечной?.. О вечной – это хорошо… Только не бывает ее – вечной этой любви.

Анна Николаевна, кряхтя, нагибается к серванту и достает с нижней полки пакет с какой-то крупой.

– Всё-то вы молодежь придумываете себе. Я такой же была в ваши годы. И, ух какой! Парни вслед наглядеться не могли. Я ж первая модница была тут… Да… Поклонников толпы были.