Чёрный бриллиант

Поэтому я всегда тушевалась рядом с ней, хотя Елена Николаевна была настолько деликатным человеком, что всегда старалась держаться со мной, как с ровней.

Даже в трудные годы, когда мы жили впроголодь, она никогда не выходила к столу, не причесав тщательно волосы или неопрятно одевшись. У неё было всего два платья, стиранных-перестиранных, штопанных-перештопанных, но если бы ты видела, Танюша, с каким достоинством она их носила… Настоящая аристократка! Только когда захворала и слегла, я впервые увидела её с растрепанными волосами, разметанными по подушке.

Но тогда она не только расчесаться, но и встать с постели не могла, бедняжка.

Однажды твоя прабабушка позвала меня и попросила присесть у кровати: «Анечка, перед смертью я хотела бы кое-что рассказать тебе. Боюсь, не успею исповедаться», – произнесла она слабым голосом.

Священники в то время преследовались, церкви закрывались. Да и жили мы в такой глуши, что батюшку сыскать было невозможно. Я присела, и она начала свой рассказ.

Когда ей было восемнадцать, к ней посватался богатый промышленник, лет на тридцать старше её, вдовец. Согласия невесты никто не спрашивал. Её род хоть и был когда-то знатным, но давно разорился. Родители с радостью выдали дочку замуж за богатого человека.

Иван Петрович, муж Елены Николаевны, стало быть, твой прадед, оказался человеком добрым, порядочным и щедрым. В честь рождения сыночка Серёженьки он подарил жене очень дорогой гарнитур с драгоценными камнями, состоящий из колье, которое, как тебе известно, спасло нам с твоей мамой жизнь, и пары серёг.

Гарнитур был изготовлен по индивидуальному заказу. Дублет, то бишь копия одной из серёжек, как раз и находится у тебя.

– Постой, бабушка. Колье было в виде головы Клеопатры, увенчанной короной в виде змей? – спросила я.

– Да, – удивлённо подтвердила она. – А откуда ты знаешь?

– Видела во сне.

– Точно, неспроста Елена тебе явилась…

Моё любопытство нарастало.

За вопросом, почему у меня оказалась копия и где настоящая серьга, явно скрывалась какая-то тайна, будоражившая моё воображение.

Уловив в моих глазах нетерпение и необоримое любопытство, не дожидаясь следующего вопроса, бабушка продолжила:

– Эти серьги отличались друг от друга. К одной с обратной стороны было прикреплено маленькое колечко, и её можно было носить как кулон, а к другой – застёжка, чтобы можно было использовать как брошь.