ДР. Роман в трех тетрадях с вопросами и ответами

Кто посмотрит: муж и жена в обнимку спят через тринадцать лет… Просто в доме холодно! Просто нет нормального отопления в доме и все! Потому и спят… Да и спим как? Под шкурами. И дети спят. Первобытщина какая-то. Бред! Бред! Бред!

Даня замолчала и пристально смотрела на Федю, который, слушая ее, продолжал выкладывать костер. Повисшее молчание не сразу остановило его. Он положил еще три длинных березовых полена, прежде чем ответил. И сразу стало понятно, что Даня первой фразой озвучила то, к чему он и сам давным-давно пришел.

– Ты права, – сказал Федя и взял следующее полено.

Даня немного подождала разъяснений, и, не получив их, уточнила:

– В чем?

– Вообще.

– Про бред, обман или развод?

– Это одно… Одна цепь, – уточнил Федя и наконец остановился.

Повертел в руках очередное полено и бросил его в общую кучу. Сел на одно из кресел-пней, расставленных вокруг костра, и нервно бросил, как приказал:

– Сядь.

Даня послушалась. Они расположились почти напротив. Костер был еще мал и не мог скрыть их друг от друга. С минуту оба молчали в ожидании первой подачи.

– Мы год с лишним обдумывали переезд сюда, – прервал наконец Федя затянувшееся молчание. – Еще полгода все утрясалось. И там, и здесь. Неужели ты думаешь, что оборвать все можно в один момент? Просто сказав, что «нам надо»?

– Но ты же не против?

– Мы не одни. Что ты скажешь им? Что мама и папа обманывали себя и их десять лет? А теперь одумались?

– Дальше обманывать?

– Это дело не одного дня.

– Хорошо. Но надо же запустить процесс.

– Считай, что он запущен…

Дальше почти час шли цифры. Стоимость активов и объем доходов, выручка от возможной продажи основного капитала и скота, транспортные расходы, траты правового и административного порядков и т. д. Оба как-то незаметно превратились из успешных фермеров в прагматичных финансистов, перестав быть людьми, став цифрами и формулами.

Даня и Федя разложили человеческие отношения на колонки цифр, графики, таблицы, что тут же чертили на принесенной из дома бумаге, за которой второпях сбегал Федя. Детали этих записей, частично сохранившихся, позже ужаснули обоих. Случайно на эти записи наткнулся и Герман и, поняв, что видит, ужаснулся не менее, если не более, – читаемое им никак не вписывалось в образ счастливой, лишенной какой-либо тени разногласий семьи.