Сочинения. Том 2. Стихотворения и проза

Игра жестока и не терпит нарушений:

Необоснованных сравнений и красот,

Безвкусных рифм и смысловых нагромождений…

И сколько визгу, как кому-то повезёт!

Пищат от радости отборные словечки,

И подхалимски так толкутся предо мной,

Но и боятся жара выдуманной печки:

«А вдруг шлея Ему…, и станет сам не свой?

Похерит всё, что так мучительно рождалось,

Начнёт сначала, предпочтёт набрать других…

И не получится, как только что мечталось.

И снова в давке в этой очереди в стих?».

Не бойтесь, милые, ревнивые малявки,

Вы мне нужны, я нужен вам, и это факт.

А посему не прекращаются поставки

И просьба всем явить и выдержку и такт!

Камин – реальность, кочерга с совком – на месте,

Халат – на мне, дрова смолистые – в огне!

Кто там тоскует по красавице-невесте?

Прошу сюда, и непременно на коне!

Фанфары – к бою, заводите Мендельсона,

Родные-близкие, не стойте у дверей!

Сегодня пьянствуем без всякого резона!

Виват анапест, амфибрахий, ямб, хорей!

Июль, 2006

Разговор

Закат над кромкою дощатого забора

И куст, похожий на разодранный чулок.

На сером поле – штрих застывшего курсора.

В мозгу – извечный, бесконечный диалог.

«…Вчера, мне помнится, мы не договорили:

Чего толочь со мной, когда я раздражён?..

Так что ты думаешь об этой тёмной силе,

Которой был мой мир так долго поражён?».

«Твой мир не может быть подвержен подавленью:

Он есть твой мир, и ты хозяин в нём всегда.

А что до силы, ты был молод, к сожаленью,

А значит, слаб и неразборчив иногда.

Пока мы рыскаем душою неуёмной,

Наш дух – как спящий, безобидный исполин,

И мы открыты этой самой силе тёмной,

И горделиво-бестолковы, как павлин.

Но дух проснулся, и приходит осознанье,

Того, что мир и есть та сфера, что внутри;

И в ней – вся сила, весь талант и всё призванье.

Вот так-то, друг мой, – не сложней, чем раз, два, три».

«Но, если просто всё, зачем так сердце бьётся,

Когда я думаю о мире, что вокруг?

И почему мне до сих пор не удаётся

Почуять мощь в костях и мышцах этих рук?».

«Забудь о мощи для начала: эти руки

Даны тебе не для сгибания подков;

Чтоб уловить в пространстве сумеречном звуки

Не надо рук, не надо петель и силков…

А сердце бьётся оттого, что ощущает

Всю меру истинности странных этих лет.

И пусть ничто ему и впредь не помешает

Тревожно биться и на всё искать ответ».