Песня нестареющей любви

Некрасову посвящается

К тому, кто лиру посвятил народу своему

я приходил не раз.

На волжский берег шёл к нему,

чтоб получить наказ.

И вместе с ним смотрел с тоской

на быстротечность лет.

И он вселял в меня покой

и охранял от бед.

Поэта рифмой говорил,

писал его строкой.

И вместе с ним свободу пил,

беседовал с рекой.

Мы вспоминали бурлаков,

несправедливый мир.

Освобождали от оков рабов,

кто сердцу мил.

И понял я, его душа

слилась с моей душой.

Я с ним сверяю каждый шаг

и с ним делюсь судьбой.

Унылые ожидания

Присмирела зима под напором ветров.

Не пускает мороз в петербургскую гавань.

Видно в этом году не дождаться снегов.

Значит, Рыцарь дождя нашу ёлку возглавит.

Значит, будем по лужам водить хоровод

и дождинки ловить на унылой Дворцовой.

И одарит дождём нас Владычица вод

под разящие ритмы музЫки попсовой.

Двадцатый век

Россия, сколько испытаний

тебе принёс двадцатый век.

И сколько тягостных скитаний

изведал русский человек.

Открылось жертвенное жерло

войны убийственным ключом.

Войны, что стала зваться первой,

что сварой полнила наш дом.

Когда потоком миллионным

текла кровавая река.

И визгом пуль глушились стоны,

что скорбь убийством нарекла.

По трупам ушлые взбирались

на гребень властного холма.

Иные с Русью расставались,

чтоб не испить с вином дерьма.

За грош разбрасывались гены

великой чести и добра.

Из мрака выбрались гиены,

настала смутная пора.

В момент погосты вырастали,

кишела трупами земля.

И мы терпимей к смерти стали,

вкусив сполна худого зла.

Страна тянулась к мирной жизни,

но снова грянуло – ВОЙНА.

И встали люди за Отчизну,

как в те, другие времена.

И завертелась мясорубка,

вбирая в жерло новых жертв.

В Кремле вождя дымилась трубка,

и люди шли за ним на смерть.

И снова гибли миллионы,

и исчезали города.

Геройством рушились заслоны,

отвагой красилась среда.

И пал Рейхстаг к ногам героев.

Победой вспыхнула заря.

Фашизм назначен был изгоем

в судебный полдень октября.

Настали годы возрожденья,

сплотил людей энтузиазм.

Но очень тихо вырожденье

играло музыку для нас.

Ушла партийная когорта,

а вместе с ней сдалась страна.

Взбодрились западные орды,

звучала ненависть одна.

И вновь бесчисленные жертвы,

скитальцы в мареве чужбин.