Неземное притяжение. Стихи

Зелёным ключиком и белыми оковами

Не удержать, не спрятать беглый мир за пазухой.

«Все равно, как ляжет карта – так ли, эдак …»

Все равно, как ляжет карта – так ли, эдак —

Фарт весеннего азарта напоследок

Обожжёт внезапным ветром обновлений.

Упадёт завеса тайны. Мастер – гений.

Взгляд далече, сердце песней, руки в глине.

Одинёшенек, вселенной посредине.

И рассыпанные звёздные осколки

На оттаявшем сквозном небесном шёлке.

Вдох последний, первый выдох – всё едино.

Оживает чудотворная картина.

И разносит в пух и прах моё неверье.

Ты возьми меня сегодня в подмастерья!

«Лопнул бамбуковый обод, и нет ведра…»

«За многие годы не смогла монахиня Чийоно достичь просветления. Как-то ночью, она несла старое ведро, наполненное водой. По дороге она наблюдала, как полная луна отражалась в ведре с водой. Вдруг бамбуковые полоски, стягивающие ведро, разорвались, и оно разлетелось на части. Вода хлынула наружу, отражение луны исчезло, и Чийоно стала Просветлённой…»

(Из притчи)

Лопнул бамбуковый обод, и нет ведра.

Лопнули ленты, свивавшие снов пелёны.

Хлынула под ноги жизни вода… Чийоно,

Вот простота, что как тысячи будд мудра!

Руки и сердце пусты, и срывает ночь

Песню души с расплескавшихся лунных клавиш.

Слышишь – такая тишь, что себя теряешь.

Чуешь – потоки слёз, что нести невмочь!

Здесь, на тропе, обвивающей склон холма,

Вдруг, или может, не вдруг, только так случилось…

Сердце подскажет, где ждёт тебя божья милость,

Лопнет бамбуковый обод, и сгинет тьма!

***

Молитва

Радуюсь, Господи.

В долгой затворной вечерней молитве, как водится.

Благоуханной амритой, пресветлой и нежною

Ткёт небеса надо мною твоя Богородица.

Радуюсь, Господи. В жажде души и желании

Выплакать, выплеснуть, высветлить сердце до донышка.

Чтоб налегке, навсегда, на едином дыхании

Жизнями плыть безымянным листочком-судёнышком.

Радуюсь, Господи. Может, не так заповедано,

Может, нескладно слагаю душевные слабости.

Только иначе уже не могу. И заведомо,

Пусть со слезами, но, веришь ли, Господи – в радости.

«Просыпайся… и в миг…»

Просыпайся… и в миг,

когда лезвие жгучего сна

резанёт напоследок

по мертвенной коже рассвета —

поспеши зацепиться

сердечной пульсацией света

за подводные камни

ночного остывшего дна.