Я своих не сдаю

А бюджет наш пуст, как рваная рыбацкая сеть. И не дай бог замерзнет район – второй раз нам этого не простят. Утопят в проруби, как Колчака. Что делать? У края просим, клянчим – бесполезно, один ответ: денег нет, но вы держитесь, сами выкручивайтесь, у себя деньги ищите. А где у себя? В каком кармане искать? Нет, все-таки в армии было лучше. Бывало, получишь приказ, построишь личный состав и ка-ак скомандуешь: «Равняйсь! Смирно!». Затем одного матом обложишь, другому – в зубы, третий – сообразительный. «Выполнять!» Все выполнят, доложат.

А если и не выполнят, все равно доложат, что выполнено. Пор-рядок был!»

– Господа! Товарищи! Тихо, прошу вас! Ну что вы прямо как на базаре… – Мэр опять встал и попытался призвать к тишине.

Но нет, не слышит элита, не хочет, не желает слышать мэра, каждый только себя слышит, у каждого одно на уме: где деньги, дай денег, дай, дай!! Ну, помощнички! С кем тут работать?

Мэр беспомощно оглянулся – позади лишь портрет президента стоящего во весь рост на танке с автоматом в руке.

Зачем местный художник всучил Ельцину «калашников», выяснить не удалось – получив за свой «шедевр» гонорар, он надолго запил, уйдя в «подполье». Мэр попросил начальника милиции разыскать этого «Петрова-Водкина» и влепить ему пятнадцать суток, пусть камерные стены разрисовывает.

– Ну что вылупился?! – неожиданно для самого себя, мэр грубо накинулся на президента. – Заварил в стране кашу, понимаешь ли, а я тут расхлебывайся за тебя…

Президент самой большой в мире страны не стерпел подобной фамильярной наглости от какого-то зачуханного мэра, самого что ни на есть захолустного района – он, мрачно нахмурив брови, багровея лицом, заорал: «А ну вста-ать!! —Удивительно, но вскочив, мэр по-армейски привычно бросил руки по швам.

 – Ты перед кем стоишь, сопляк?! Щенок! Пацан! Молокосос! Слизняк ты, а не руководитель! А еще бывший танкист! Ты чего с этими уродами миндальничаешь? Врежь им от всей души, понимаешь ли, покажи свой командирский голос! Заставь трепетать от страха! Время пошло!…»

Мэр с готовностью сказал «есть», затем набрал в бочкообразную грудь побольше воздуха и, хватанув кулачищем по столу, скомандовал:

– Вста-ать! Сми-ирно! Равнение на… меня! Так и стоять… трак вам всем в задницу! – орал он, сверля красными глазами гипертоника стоящую номенклатуру, плюс депутатский корпус.

Лучшие люди района по-солдатски замерли, большинство отслужило в армии и не разучилось подчиняться.