Я своих не сдаю

А что, разве не оно должно защищать его от внешних врагов, от своих чиновников и прочего криминалитета? Оно, оно родимое!

«Основные права и свободы… Право на личную неприкосновенность… Свобода мысли и слова… Неприкосновенность жилища… Свобода передвижения… Право частной собственности… право на митинги и демонстрации…» – Долгов, как прожорливая рыба наживку, проглатывал газетные главы одну за другой. Впервые в жизни старенькая газета – вроде бы скучный официоз – показалась ему интереснее любого лихо закрученного боевика, изредка попадавшего в его руки.

Жоре стало жарко. Он расстегнул ворот теплого армейского бушлата, скинул меховую рукавицу с левой руки и слюнявя языком палец правой руки, продолжал переворачивать газетные страницы, при этом то похваливая, то поругивая неизвестных ему думских законопроизводителей.

«Каждый человек имеет право на жизнь» – Совершенно правильно! Хорошая или плохая, а жизнь-она и есть жизнь! Полностью согласен! – «Каждый имеет право свободного передвижения» – И с этим полностью согласен! Куда хочу, туда лечу! Двумя руками поддерживаю! – «Принудительный труд – запрещен».

 – Э-э, а вот с этим я бы поспорил. Нет уж, пусть тунеядцы и бомжи себе пенсию под конвоем зарабатывают на островах Земля Франца Иосифа! – «Смертельная казнь – отменяется». – Нет, не согласен! Категорически! В России издавна порядок на страхе держался…».

Вообще-то Долгов, как и большинство россиян, давно потерял веру в какую-либо справедливость: голосуй – не голосуй, выбирай – не выбирай, власть все равно обманет, повернет туда, куда ей выгодно.

Впрочем, на выборы он дисциплинированно ходил, но голосовал уже не бездумно, как при «советах», а демократично, по настроению. Хорошее настроение – голосовал за «единоросов» клянущихся повысить пенсии, при плохом настроении – ставил галочки на коммунистах обещавших заморозить цены на продукты, трезвым-голосовал против всех, приходил на выборы выпивши – отдавал свой голос либеральным демократам, скорее ихнему скандальному лидеру, без которого в Думе – при нынешней расстановке политических сил – была бы тоска смертельная и вечный застой.

Но то выборы, то политика! А она, известно – дело темное. А тут в руках у Жоры – Конституция! Основной Закон! Закон, обязанный защищать лично: Долгова Георгия Николаевича, его – и всех домочадцев! То есть-семью. Вот так-то! И никак иначе. Оказывается, у него столько прав о которых он не знал, не слышал, не ведал и даже не подозревал.