Я своих не сдаю

 – Полночи пропьянствовали, все, что я к новогоднему столу приготовила – все смели, слопали и не подавились, два недоумка! Я весь день с кухни не выходила, как белка в колесе крутилась, хотела все как у людей, а вы… ур-роды!

Зосимов, терзая банкетку тощим задом в ожидании удара втянул голову в плечи, но жена, к его тихой радости перейдя на «ты», продолжила допрос без рукоприкладства.

– А как Витька сосед заходил – тоже не помнишь? Он только с морей вернулся, селедкой меня угостил, ни рубля не взял, сказал, из уважения к вашему мужу.

Зосимов смущенно засопел носом. Витьку рыбачка он знает, тот должен был после шести месяцев в море домой вернуться. Значит, вернулся. А вот заходил ли он к нему – вопрос без ответа. Вчерашний день, ночь – как в морском тумане, что с биноклем, что без него – глухо, ничего не просматривается.

– Ты мне тут не сопи голодным хорьком, ты лучше вспоминай! Вспомни, как Кузьмич попросил тебя сотворить – он прямо так и выразился – сотворить ему его портрет, мол, на долгую память.

Небрежно швырнув натюрморт на журнальный столик, Муза по-кошачьи мягко метнулась на кухню. Вернулась в приподнятом настроении, гордо держа в одной руке стакан и две погнутые вилки, в другой, подобно турецкому янычару – кривой ятаган, то есть, жирную тихоокеанскую сельдь, которую она держала за хвост

– Сейчас я тебе мозги прочищу! Вот, смотри! На руки мои смотри! Ты не только стащил с холодильника бутылку водки, а еще и прихватил с собой два стакана, две вилки… селедки две.

– Зачем все это? Лучше бы бутылочку принесла… плохо мне, – со слабенькой надеждой простонал вконец деморализованный Зосимов.

– А-ах ты, наглец паршивый! Плохо ему, видите ли! Сейчас тебе будет еще хуже! – Муза замахнулась на супруга рукой с сельдью. Э-эх! С каким удовольствием я бы врезала по этим бесстыдным мордасам за твои выкрутасы! Что съежился, как дохлая мышь, смотри сюда…

Положив на журнальный столик селедку, вилки, аккуратно поставив стакан, она тщательно расправила холст.

– Итак, смотри… Не на меня – на стакан смотри, – изящно, двумя пальчиками она приподняла стакан. – Видишь, этот стакан, и стакан на холсте – один в один похожи или, как говорят следователи – идентичны. Даже трещинка – ну капля в каплю.