Коридоры судьбы

На том и сочтемся. По рукам?

– Честно говоря…

– Неважно – что-нибудь придумаем на ходу. В венецианском стиле или флорентийском. Пальцы моих фантазий проникают на любую глубину, сказал Пьетро де Аретино своей жене Пьеретте… де Арлекино или… наоборот. На побережье всех морей не найдется женщины, способной превзойти меня в искусстве проницательного взгляда! – она перехватила оранжевый плод на лету и выбросила в море.

– Что нужно делать?

– Необходимо дождаться заката.

Она забралась на указанную Геамантом скалу и дернула за ленту на плече.

Марлевая фикция мгновенно слетела с нее. Платье медленно, словно вытканное из воздуха-пуха-и-паутины, спускалось со скалы. Геамант попытался прозрачную птицу поймать, но она вспорхнула неожиданно вверх и улетела с порывом ветра в море.

Доменик сняла чехольчик с японского автоматического зонтика (большая редкость в те годы), прицелилась, нажала на кнопку – распустился перепончатый парус – и полетела, увлекаемая потусторонними ветрами.

Она сделала несколько кругов над скалой и улетела с серебристым смехом, словно ведьма, в закат, не исполнив обещанного. Больше ее никто не видел, как если бы она была подставной уткой с того света или лебедем для ободренья провидея.

* * *

Барбара первая рассмотрела Геаманта в лорнет и пригласила пройтись с ней по набережной.

Грета попыталась заполучить Геаманта целиком – он был в нее как будто бы влюблен. На террасе Сумеречных Встреч в Ялте она билась в истерике о край мраморного столика головой и сломала (так что пришлось платить), но успеха не добилась.

Геамант своим мягким голосом успокаивал ее, не притрагиваясь, ибо достаточно было легкого поглаживания, чтобы хищная и красивая Грета обратила руку целителя в лапу обольстителя.

– Красивая, нет спору, – заявил после ее ухода Геамант, – от ста до тысячи рублей за пять минут, а за секунду три рубля выходит – в таких пределах шлюха! – и он указал на мастера стихосложения и тот, словно метафорическая машинка, сразу же и включился.

– Нельзя простить распущенной Эльмире того, что в целомудренной Элизе – венец поэзии и чистоты.

В одну из бессонных ночей, когда красавица Грета вдруг обмякла и заснула беспробудным сном беспутницы, Геамант воспользовался невинностью спящей, но, может быть, происходило все наоборот, что могла исполнить только Барбара.