Подмастерья бога

– А ты приглашаешь? – спросил Глеб, заглянув ей в глаза. Тёмная опасная бездна в их глубине влекла, манила и чуть-чуть пугала.

– Конечно, приглашаю! – и потащила бегом через обширный холл, украшенный мрамором, мимо сонного консьержа.

В лифте она перестала себя сдерживать и впилась в его губы жадным поцелуем, вдавив спиной в зеркальную стену. И просторная кабина вдруг стала такой тесной, что трудно было дышать. Он бы, наверное, задохнулся, но лифт распахнул свои двери на пятом этаже. И оба, не разжимая объятий, вывалились в узкий коридор.

Карина нетерпеливо лязгала ключами, отпирая замки. А когда всё-таки вошли в квартиру, едва закрыв дверь, снова повисла у него на шее.

– Спальня там, – прошептала, мотнув головой в сторону и стаскивая с его плеч куртку.

– А может сначала чай? А то я замёрз как собака, – пробормотал Глеб неуверенно. События разворачивались слишком быстро, слишком яростно. Но кто ж устоит против урагана?

– Чай потом… Я такая горячая, Глеб, что легко тебя согрею… – и игриво прикусила его нижнюю губу зубками.

– Ты уверена? Ну, ладно, если ты такая смелая, – и засунул заледеневшие ладони ей под свитер, прижав их к обнаженной коже спины.

Девушка взвизгнула от ледяного прикосновения и громко захохотала, подпрыгнув и обвив его руками и ногами, как обезьянка дерево.

– Неси меня в спальню! – приказала, шепнув горячими губами в самое ухо.

Глеб подхватил её обеими руками под ягодицы и понёс по длинному коридору, чувствуя, как внутри уже разгораются, уже бегут по сосудам крошечные жаркие огоньки…

Глава 7

Помрачение рассудка

Зойка в третий раз набрала номер Глеба на телефоне.

Но в ответ опять прозвучали безразличные монотонные гудки вызова, уносимые ветром в пустоту. «И где его черти носят? – сердито подумала она. – Почему трубку не берёт?». Она поправила на плече лямку своего рюкзачка и пошла от метро в сторону знакомого блочного дома. Был вторник, и она возвращалась после занятий с репетитором по английскому.

Уже несколько раз Глеб встречал её у метро, и они шли неспеша через засыпающий парк к дому профессора, болтая обо всём на свете, как старые друзья.

И Зойка с каждым разом всё раньше убегала от репетиторов, подгоняемая нетерпеливым сердцебиением, бессознательно пытаясь выгадать лишнюю минутку для общения.

Белые ночи набирали силу, и дома, деревья, люди и машины тонули в бесконечных жемчужных сумерках. Свет уличных фонарей не освещал, а только придавал улицам загадочности и романтизма.