Российский колокол №1-2 2020

Свирин стал злиться. Не на маму, скорее, а на этот довольно длинный и бестолковый диалог. Произнёс веско, как на переговорах по бизнесу:

– Всё получится.

Занёс мешок с проводами обратно в чулан и пошёл пасынковать помидоры.

Когда что-нибудь не клеилось или с родителями возникала напряжённость, он пасынковал помидоры – в такие моменты не чувствовал жалости и обрывал всё лишнее почти до верхушки. И помидоры после этого плодоносили особенно щедро.

Но маму тон Свирина не убедил – она привела соседа. Мужчину лет тридцати пяти.

Правда, мужчиной его назвать было сложно – до сих пор парень. Худой, шебутной, какой-то раздёрганный.

Свирин не помнил, как его зовут, раза три-четыре здоровался при встрече, знал со слов мамы, что он с женой и детьми купил не так давно дом умерших стариков Тернецких.

– Здоров! – перепрыгивая через грядки, тянул он правую руку, а в левой держал короткий моток провода, желтоватого от старости. – Погнали, наладим!

Парень был датый. Глаза на молодом ещё лице мутные, как бельма.

И Свирина сжало неожиданное и сильное бешенство. Не такое, когда хочется орать и метаться, а приводящее в оторопь.

– Чего? По-быстрому сделаем.

– Я сам, – сказал Свирин так, что парень отшатнулся.

Свирин нашёл взглядом маму, мнущуюся возле калитки в огород.

– Я же сказал – я сам. Тем более… – слова выдавливались из горла с трудом, – что это за огрызок? Это вообще для настольной лампы. Электричество – не шутка. И в пьяном виде лезть.

Теперь и парень ощетинился:

– А ты чего злой такой?

– Я не злой.

Я – занят. До свидания.

– Ну до свидания. – И, пожимая тощими плечами, он ушёл.

Минут через десять подошла мама:

– Сынок, извини. Они говорили, им должны провода во всём доме менять как многодетным, и я думала, может, осталось что. Увидела, что он выпивший, пожалела, что сунулась, а он: пойдём, сделаем… Извини, ладно? И отцу не говори только.

– Не надо меня позорить, – сухо ответил Свирин, ощипывая очередной помидор.

– Да я не позорю.

– Мама, я взрослый человек, мне сорок четыре года.

Я сам знаю, что делать. И как.

– Но ведь как без света-то? Поливать надо завтра.

– Сделаю проводку, и вечером польём.

Мама постояла, потом спросила осторожно:

– Может, в избе переночуешь?

– Не волнуйся, всё нормально, – с расстановкой, отчётливо ставя после каждого слова точки, сказал Свирин.

Лёг в темноте, поставил будильник в телефоне – зарядил днём на кухне – на семь утра.

В восемь сел в автобус.