Лундога. Сказки и были

Рожи у них после этого неделю светились, у Макаки два ребра было сломано, у Боцмана нога не гнулась, а у Толи ни царапины. Его даже тотемская шпана боялась, чёрным дьяволом звали, он в чёрной кожаной куртке ходил и в чёрных перчатках. На поговорку «дают – бери, а бьют – беги» он говорил – не побегу. Смелый был парень. Потом его отец забрал. Интересно, как сложилась его судьба?..

Недавно был в Тотьме, зашёл в интернат, там сейчас сельскохозяйственный лицей. Ком к горлу. Батареи под окнами всё те же, мы около них вечерами грелись, паренцу жевали.

Напротив кабинета директора, теперь лицея, так и висит (не поверил глазам) картина «Утро в сосновом бору», я даже невольно проверил, не там ли и записка. В конце коридора к столовой всё такая же узкая дверь, но новая. Добрый охранник, выслушав про мою здесь учёбу когда-то и про коридор этот, сказал, что сейчас в столовую можно зайти с улицы и пообедать недорого.

Зимой в спальнях было холодно, вечно пьяные кочегары топили не очень, плюс высокие потолки и большие окна (это был старый купеческий дом, да и зимы морозные).

Спали под двумя байковыми одеялами и простынёй вместо пододеяльника. С простынёй теплее (так нас учили воспитатели, и это правда): хотя она и тонкая, но воздушная прослойка сохраняет тепло, греет. (А вот в Сямженском интернате, где пришлось поучиться брату Саше, зимой спали в одежде под тюфяками, все вместе. Сдвигали кровати и освободившимися тюфяками укрывались, а на полу делали ледяной каток, чтобы быстрее добираться до своего места. )

Раз в месяц каждый класс, начиная с пятого, дежурил неделю по столовой. Там приходилось делать всё, от самой приятной работы – хлеборезом и до мытья полов и посуды. Очень много посуды. Меня часто ставили хлеборезом, я умел ровно половинить буханку, а потом каждую половину разделить на восемь равных кусков. Вася Климов, с клинообразной, вечно стриженной головой (мы все там часто ходили стриженными наголо, потому как легко было наловить и развести вшей, даже нам, домашним), колол надвое крупную картошку об свою макушку под общее восхищение.

Парикмахеры обычно появлялись неожиданно и всегда на вечерней подготовке. Чтоб никто не сбежал, дверь запиралась, и мы, пока карнали первого несчастного, все судорожно чесали головы гребнями, выхватывая их друг у друга, но это редко спасало, гниды-то всё равно оставались. Коля Конев вычесал однажды сто двадцать пять вшей, мы считали, пока его не увели под наши восторженные возгласы.