Приключения Арлекина. История деревянного существа

Не беря ни сольдо за свои услуги, Доример обязался лечить самого Карло, его слуг и, самое главное, ожившие творения его рук. Единственно что он требовал для себя – возможность беспрепятственно исследовать как самих деревянных созданий, так и условия, при которых неживая материя наполняется жизнью. При этом, доктор готов был принести любые клятвы о сохранении полной тайны всего того, что откроется его взору. Однако учитывая иноземное происхождение доктора и после консультаций с Высочайшей Канцелярией, доктору было вежливо, но категорически отказано во всём, несмотря на все видимые выгоды такого сотрудничества.

Аналогичный, хоть и менее вежливый отказ, доктор получил и от мастера Иосифа.

И лишь Манджафоко отнёсся к предложению доктора положительно. Корону не интересовали выбраки и их судьба. А Манджафоко интересовала возможность экономии на услугах первоклассного доктора, причём не только для себя, но и для всего театра.

– Так. Так, так, – доктор осторожно постукивал деревянным молоточком по спине Арлекина.

Звук был неровный, в местах былых ран и трещин был глуше, сопровождался едва слышимыми потрескиваниями. Доктор хмурился, постукивал, прикладывал ухо к желтоватой спине пациента.

– Так, так, так. Ну что же, в общем, как-то так.

Доктор быстро писал гусиным пером, иногда задумываясь и покусывая палец. Арлекин медленно одевался, оглядывая лабораторию Доримера, пыльные стеклянные колбы причудливых размеров, соединявшиеся трубками тонкого стекла, баночки и реторты с разноцветными жидкостями, рассыпанный в аккуратном жестяном лоточке серый сухой порошок.

– Так, – доктор поднял глаза на Арлекина и застыл по своему обыкновению, уставившись неподвижным взглядом в прямо в глаза деревянному пациенту. – Ты. Продолжай мазать, чем и мазал. Два раза в день.

Арлекин кивнул.

– Воды избегать, – продолжал доктор высоким тихим голосом с хорошо заметным акцентом, – как минимум три недели.

Арлекин снова кивнул.

Доктор опустил наконец взгляд.

– Иди.

Бредя по длинным коридорам в свою каморку, Арлекин думал, как же, доктору, да и не только ему, наверное, странно и дико видеть иную жизнь.

Зародившуюся не в утробе другого существа и не от плоти его, а из ниоткуда, из мёртвой плоти растения. Молния породила огонь и люди бережно передают этот огонь от факела к факелу и видят, как огонь порождает огонь.

И вот вдруг один из факелов загорается сам, без прикосновения к другому факелу, без таинства сопричастности к этой бесконечной эстафете.