Приключения Арлекина. История деревянного существа

– Стоп! Стоп, хватит, прошу…

Коломбина стояла, прижав руки к груди, в её широко открытых глазах застыл ужас, её била едва заметная дрожь.

Ухххфф…Апидоро тяжело опустился на землю, сел, облокотившись о дерево, полузакрытые его глаза, с сонной бесцельностью лениво осматривали поляну. Мальвина, вытянувшись, словно струнка, неподвижно стояла, закрыв глаза, блаженная улыбка бродила по её лицу, и лишь Педролино, сделав шаг назад, отошёл в тень и, опершись о дерево, задумчиво приглаживал свои волосы.

Тело неважно слушалось.

Преодолевая тошнотворную дрожь в конечностях, Арлекин как можно твёрже сделал шаг вперёд и протянул Коломбине руку.

Домой шли молча, закрывшись от мира и друг друга маскарадными костюмами и разноцветными масками.

В каморке было темно. Кто-то зажёг свечку и из темноты ночи стали появляться силуэты их скромного обихода. В полумраке Апидоро задел плечом шифоньер, ответивший ему возмущённым громким скрипом.

– Тише! – зашипела на него Мальвина.

Внезапно из дальнего угла комнаты, недосягаемого для света свечи, послышался громкий скрип, огромная тень, отделившись от табурета, выплыла на середину комнаты и, по мере приближения, всё более явно вырисовывались её черты – камзол, тяжёлые сапоги и чёрная как смоль борода, поверх которой на всю честную компанию смотрели два глаза, как две амбразуры, как два ствола охотничьего ружья, наведённого на жертву.

Коломбина вскрикнула.

– Доброй ночи, – тихо сказал гость. – Как погуляли?

В комнате воцарилась гробовая тишина, лишь было слышно неспешные удары капель о пол – увалень Апидоро, всё же пролил что-то, толкнув шифоньер.

– Впрочем, об этом мы побеседуем завтра, – также тихо и бесцветно сказал Бар Абба.

– А сейчас прошу любить и жаловать – вашей компании прибыло.

В кладовой, на топчане, что некогда служил ложем больному Арлекину, кто-то лежал, накрытый по глаза покрывалом, из-под которого виднелись лишь волосы со смешным задорным хохолком на макушке и закрытые глаза. Друзья обступили топчан, разглядывая неофита.

Внезапно глаза его открылись и хитро покосились на актёров, покрывало сползло с его лица и стало возможно разглядеть его. Он был худ, немного скуласт, однако главной отличительной его чертой, бросавшейся сразу в глаза, был внушительных размеров тонкий нос, вызывающе торчащий едва ли не перпендикулярно его лицу. Новичок с любопытством покрутив головой, разглядывая новых знакомых лукавыми внимательными глазками и вдруг широко улыбнулся, растянув рот едва не до ушей.