Неглубокие следы

Я ощущал практически физическое удовлетворение, от того, что каждый раз снимая трубку, он вынужден мне кланяться, роняя свой авторитет.

Но зацепиться было не за что, иначе расторопный наряд давно доставил бы меня к нему в наручниках, где меня кололи бы до победного.

Вскоре мысли о Прыгуне оставили меня, я вновь обрел зыбкое равновесие, в котором пребывал большую часть взрослой сознательной жизни, которое я и определил для себе как жизнь, как единственно возможный для меня способ существования.

Как всегда, я сделал все сам.

Сам диагностировал свое состояние, сам, как Барон Мюнхгаузен, тянул себя за уши, за неимением косы, из черного болота депрессии. Коллеги в офисе шушукались по углам. Стоило же мне подойти ближе, они затихали, обращая ко мне якобы понимающие сочувственные, но не искренние взоры. Я понял – они тоже подозревали меня. Всему виною было затянувшееся следствие, оно автоматически вешало на свидетеля ярлык неблагополучности.

Кроме того, мне пришлось посвятить в подробности трагического происшествия мою любопытную жену.

Поначалу я не хотел этого делать. Но явившись тем злополучным вечером домой совершенно разбитым, сам спровоцировал откровенный разговор.

К тому же, она заметила на воротнике сорочки кровь. Разразившаяся сцена ревности была сколь страшна, столь бессмысленна и обыденна, как для меня, так и для наших многострадальных соседей.

В таком состоянии бесполезно хоть что-то объяснять. Ровно столько же шума было бы, будь это кетчуп или горчица. Она изобретет тысячу причин, почему пятно оказалось на моем воротнике в этот неподходящий момент.

Я представлялся себе розовым уставшим сопревшим в микроволновой печи хот-догом, обмотанным в тесто строгого костюма. Галстук душит несчастную сосиску. Лицо мое измазано острым соусом. От меня безбожно разит луком.

А она ест меня своими белоснежными крупными передними зубами.

Брак наш напоминал неудачно забронированный отель. На картинках в рекламном буклете было все красиво, а как прилетели на место – то розеток не хватает в номере, то полотенец, то бумаги туалетной, а сан-узел и вовсе вымыт плохо.

Да и вид с узкого балкона совсем не тот, что обещал сладкоголосый проповедник турфирмы. Думаю, схожий диссонанс переживала и она.

Со временем мы, как два ученых, независимо друг от друга вывели формулу весьма условного, но относительно безболезненного сосуществования, состоявшую из множества случайных переменных жизненных перипетий и всего из одной константы – терпения.