Комната заблуждений

Дым, тем временем, распространялся быстрее, охватывая всё, что мог бы окинуть безумный глаз: мы оказались в общей могиле. Меня не спасло чудо. Стремясь пробиться к выходу, я продолжал толкаться и пытаться пролезть, но это было тщетно. Мне не хватало воздуха, я задыхался и уплывал, не чувствуя тела. Я падал, не осознавая смерти, хоть это и была она, призывающая к спокойствию и мужеству, настигшая нас всех запертыми в деревянной коробке. Спасения нет…

2

Порывисто дыша, парализованный и не понимающий, где нахожусь и что собой представляю, я видел только непроницаемую стену тьмы.

Внезапно, справа от меня, послышалось лёгкое шуршание, а следом за ним – звучание знакомого голоса:

– Приснился кошмар?

Да, это был только сон, ощущаемый жизнью, в котором под сомнение не ставилась твердость столпов мироздания. Подробности начали ускользать сквозь пальцы трезвости, оставляя на коже небольшие крупицы, и даже они до сих пор кажутся настолько реальными, наполненные некой странностью и мифологической мистикой, глупые и лишенные привычной логики, но будоражащие тихую гавань сознания.

К счастью или к сожалению, скоро и эти песчинки смоются беспощадными волнами забвения. Но, какие люди составляли мир того сна? Они были такие смутные, однотипные и совершенно незнакомые, но пугающие своей сущностью, казавшиеся деталями одного большого механизма, выполняющего свой процесс творческого создания абсурдной картины. Удивительно, но я не ощущал освобождения и облегчения после кошмара, только грузно свалившаяся усталость заняла место на моих плечах и голове.

– Да… Ты права… Ужасный сон… Почему здесь так холодно? – сонно пробормотал я. Одеяло безуспешно защищало от холода, позволяя ему проникнуть под кожу. Меня неудержимо начало трясти, голова пылала, проецируя в темноте странные красноватые узоры.

– Что ты? Здесь тепло, – щекой ощущалось слегка тревожное дыхание от резкого пробуждения; скорее всего, я выпугал Её, дергаясь, вырываясь из темных пут, или крича, будучи охваченным невидимым огнём, – я могу согреть, если тебе холодно…, – Её игривые слова казались такими далекими и неестественными, словно заученными.

Она прижалась ко мне и вскрикнула:

– Боже, да ты же весь горишь!

И я услышал, как быстро Она взлетела с постели и направилась к выключателю. Вызванный яркий свет болезненно ослепил меня, увеличивая красноту галлюциногенных образов. Глаза пылали, практически слезились от внутреннего пожара.