А за окном – человечество…

Славик оказался нормальным пятилетним дитём: разве что так худ, что почти тощ, костью наделён явно тонкой, а на голове среди светло-серых волосиков две пепельно-кремовые пряди – такое вот генетическое «мелирование» в отличие от ранней «мужской» седины луганского «фронтовика» Миши Мамонтенко.

– Это поцелуй Бога… – перехватив мой взгляд, благоговейно проговорила Зоя. – Он таким родился. Врач говорил, будто все до года должно пройти. Да вот же… Только мы не горюем. Лермонтов в «Герое нашего времени» писал, что это признак породы.

Другие видят в такой метке знак особенного и счастливого человека.

Славик напряжённо вздохнул и вдруг юркнул за бабушку.

– Здорово, пацан! – радушно воскликнул я эдаким славным дядькой Черномором, удалым великаном.

Славик молниеносно присел на корточки и вертляво спрятал голову между своих коленок.

– Стесняется… – нежно усмехнулась Зоя.

Ее внук строго засопел, почти как мой дачный ёжик.

– Слава, поедешь с нами суперлуние смотреть?

Упёртое молчание.

Славик затаился, словно исчезнув как мультфильмовская Маша, напялившая шапку-невидимку.

– Я тебе в телескоп дам на звезды посмотреть!

Это уже был серьёзный посул. Чуть ли не на уровне шоколадного «киндер-сюрприза».

Однако в ответ ни с того, ни с сего раздался тонкий, тщедушный плач. Он явно принадлежал Славику. Побежал плач ручейком, переблёскивая слезинками. По сравнению с водопадом ора моей Лизоньки это было ничто, и все же, все же…

– Чего это он?.

. – смутился я.

Зоя подхватила внука на руки. Он уже успел каким-то образом обреветься с головы до ног. Даже на ботиночках мерцали «глазные капли»:

– Его пугают незнакомые слова! Он не знает, что такое телескоп…

– Знаю! – вдруг прорычал Славик. – Я просто писать хочу…

Он сделал настороженный шажок в сторону туалета, словно в той стороне его могла ждать встреча со всеми ужасами мира.

Да, они уже там!!! Вон когти чьи-то жутко блеснули! Какая зубастая пасть! Огнём пылает!!!

Славик с визгом прижался к Зое, как влип в неё.

Будто хотел спрятаться внутри бабушки.

– Там!!! В темноте!!! Шевелится!!!

– Что шевелится?! – невольно насторожился я.

– О-о-о-н!!! – зажмурился Славик и отчаянно оцепенел.

С помощью поцелуев в одной ей известные особые места на лице и головушке внука Зоя лучше всякого Кашпировского сняла у него судорожное перенапряжение.