А за окном – человечество…

 – Скажем, буду читать им лекции о том, как в восемнадцатом веке в Воронеже дворянских детей, заботясь об образовании народа, водили в школу с солдатами?! Чтобы мальцы в лесу не попрятались от ненавистной и никчёмной им грамоты…»

– Серёженька, я давно вижу, как тебе нелегко с моим внуком… Прости… – шепнула Зоя и погладила меня по руке.

Я ответил ей тем же…

Неужели мои мысли так очевидны и читаются на лице, словно титры на телеэкране?

– Не беспокойся, Зоенька, – тихо ответил я. – Мои внутренние резервы не столь скудны.

В армии я перед дембелем за полгода начал протыкать в календарике иголкой каждое минувшее число. В ожидании Тони я этого пока ещё не делаю.

Я демонстративно изобразил благородную расслабленность. Будто я безмятежно подрёмываю. И тотчас поплатился за это неожиданным видением на грани полубреда-полусна: словно сквозь дымку я отчётливо увидел напротив себя… писающего мальчика. Но вовсе не того скульптурного облика, что стоит на площадях ради политкорректности в Брюсселе или том же Каунасе.

Этот был как живой. И струйно писал в мою сторону. Блаженно зажмурясь. Его закорючка не по-детски напористо работала. Он стоял, гордо отклячив кулачок голой задницы и дерзко уперев руки в боки, что-то мечтательно выглядывая на потолке. Это был Славик. Или очень похожий на него мальчик. В этом возрасте они почти все на одно лицо.

Зоя бережно прикоснулась лбом к моему плечу:

– Я сегодня утром звонила Тоне… Она приедет не скоро… Если приедет вообще. У неё нет сил жить здесь после гибели Паши…

Мы какое-то время сидели молча.

Словно с надеждой ждали озарения свыше. Я бы предпочёл вообще не слышать сказанных сейчас Зоей слов. Даже если для этого потребовалось бы заглушить их грохотом готовящегося ко сну Славика.

– Я все понимаю, Серёжечка… Ещё неделя и мой внук, не дай Бог, доведёт тебя до инсульта. Если не раньше… – печально продиагностировала меня Зоя. – Но чем помочь тебе? Давай мы со Славиком переберёмся ко мне?..

– Бесполезный вариант. Я же люблю тебя… Вот этим пока и спасаюсь.

Аки серна от тенет, и яко птица от сети.

– Про благие намерения тебе напомнить?.. – бережно улыбнулась Зоя.

– Озвучиваю правильный перевод этой поговорки: «Ад вымощен добрыми намерениями»! Сия мудрость четырёхсотлетней давности принадлежит поэту-метафизику Джорджу Герберту. И подчёркиваю: в ней сказано, что вымощен ад! А про дорожное покрытие в это далеко не самое лучшее место во Вселенной гораздо позже придумал некий путаник.