Идеал. История о любви и жестокости

Идеал. История о любви и жестокости

Ася Энгельгардт

Когда тихоня и трус Лёка вдруг смело открывает свои запретные чувства, весь окружающий мир обрушивается на него. Когда Марат выбивается из привычного мира, он понимает, кто на самом деле его окружал. Эта книга о подростках, об их первых еще столь уязвимых чувствах и об окружающем их мире, который жестоко погружает их в действительность.

Идеал

История о любви и жестокости

Ася Энгельгардт

© Ася Энгельгардт, 2020

ISBN 978-5-0051-0583-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

vele et me ama[1 - прощай и люби меня (лат.

)]

    Посвящается Маше, Ксюше и неизменному ДМГШ

    С любовью

Лёка

Первое, что я увидел, открыв глаза – дождь. Как ни странно, я люблю дождь, несмотря на неважное здоровье. Дождь очищает. После него воздух становится приятно свежим, солнце выходит и люди получают в награду за терпение радугу.

Я люблю дождь. Дождь смывает следы грязи и крови с моего лица.

Он слишком часто становится свидетелем моего унижения, но никогда еще не выдавал меня.

Дождь начался, а это значит, что скоро им надоест пинать меня, они побегут по домам.

Дождь начался, а я медленно, опираясь на грязную стену в подворотне, встаю и подставляю ему свое лицо. Свежие капли нежно ложатся на меня, как и на грешную землю. Жаль, что дождь не может смыть меня, как грязь и кровь.

Я никчемный человек.

Мне шестнадцать и я хочу умереть, что может быть глупостиью не знающего жизни ребенка.

Так можно было начать рассказ обо мне. Что еще? Чтобы вы сразу почувствовали омерзение ко мне. Я несколько раз резал вены, глотал таблетки, но после этого непременно обнимался с унитазом, я трус, нет, серьезно, я ужасен.

Последний штрих… Это совсем уж отвратительно.

Тот парень, что только что бил меня в числе прочих… в него влюблена моя подруга и… и я.

Да. Мне кажется, я гей…

Я жду, когда они уйдут, но даже не думаю сопротивляться. И никак не могу понять, говорит ли во мне мой пацифизм или же внутренний Мармеладов.

Хотелось бы верить, что это сила нравственных убеждений, но я знаю себя, поэтому склоняюсь ко второму варианту.

Марат

Нас было четверо в компании. Я, Лев, Степан и Томаш. Эти трое мои соседи и наши родители получают больше, чем стоит вся эта поганая школа, больше, пожалуй, нас ничего не связывает.

Не знаю, чего мы вдруг решили пачкать руки об этого сопливого мудака. Все началось, наверное из-за моих конверсов.