Душа поэта

Ведь угрызений совести боли

Не чувствовал, а только задор,

Когда он сам в Дон Жуана роли

В другие семьи вносил раздор.

И в инциденте с губернатором

Этот несдержанный ловелас

Был ревности сцен провокатором,

Из-за чего покинул Кавказ.

Говорил он в своё оправданье

То, что каяться не в чем ему,

Что должен муж уделять вниманье

Чуть больше семейству своему.

«Не суди да не судимым будешь, –

Говорил ученикам Христос, –

Несправедливо если осудишь,

Из той же чаши сам отопьёшь».

Что сам посеешь, как говорится,

То в скором времени и пожнёшь,

И не надо над людьми глумиться,

Тогда долгую жизнь проживёшь.

Отжили старшие, казалось,

Должны дорогу дать молодым,

За тщеславье платят, оказалось,

Разочарованием двойным.

Юность пролетела как мгновенье,

И поредел ореол кудрей,

У самого теперь ощущенье,

Что в числе осмеянных мужей.

Теперь, когда самого коснулось,

О флирте жены прошла молва,

Всё внутри него содрогнулось,

Голову затмила месть одна.

В прочности семьи засомневавшись,

Дилетантом себя вдруг повёл,

Со всем миром он в прах разругавшись,

До дуэли конфликт тот довёл.

В чём он мог обвинить Дантеса?

В том, что кудри у того густы,

А он уже не тот повеса,

Что из-под венца мог увести.

Совсем потерял хладнокровие

Он в желанье юнца проучить

И поставил одно условие:

Смерть лишь может дуэль прекратить!

В главной заповеди говорится:

Никогда никому не желай

Того, что с тобой может случиться,

Лучше с прощением отпускай.

Барон заступился за сына,

Нет на коем вины никакой,

Сестра Натали, Екатерина,

Должна была его стать женой.

Хоть Дантес принёс извинения

И загладить пытался вину,

Не дал Пушкин ему прощения,

Намереваясь мстить за жену.

И даже брак на Екатерине

Замять дуэли никак не мог,

Сделал их, как в «Выстреле», отныне

Врагами заклятыми злой рок.

По африканскому обычаю

Титул вождя племени терял,

Став насмешников злых добычею,

Тот, кто отпор достойный не дал.

Не хватило русского терпенья

Разобраться: где правда, где ложь.

Не меняет молва наше мненье,

Нас на домысле не проведёшь.

Он, мужа оскорблённого ролью

Не желая высший свет смешить,

Решает с имени позор кровью

На дуэли с обидчиком смыть.

И ответил на просьбу о мире,

Жаждой мщенья горя: «Никогда!»

Канула тогда в морской пучине

Рыбка золотая навсегда.