Душа поэта

Эмигранты, как русалочки

У Русалочки голос отняли,

Боль в ногах ещё можно терпеть,

Человеческий облик придали,

Только песен ей больше не петь.

Рассказать о любви невозможно,

Отдал принц предпочтенье другой,

Боль в ногах ей терпеть ещё можно,

Но не стать уж самою собой.

Вот и русские мы, эмигранты,

Как русалочки, молча глядим,

И не выразить здесь нам таланты,

Не сказать, что любить вас хотим.

Юмор фольклорный вам непонятен,

Остроумием здесь не блеснуть.

На чужом языке так невнятен

Шуток смысл, что теряется суть.

Проявляете к нам вы терпимость.

Ну, а мы из страны, где в любви

Силы черпают, сердце чтоб билось,

Созидать и творить чтоб могли.

Чтоб раскрылась душа перед вами

И с собою в ладу могли жить,

Нужно только, чтобы позволяли

От всего сердца нам вас любить.

Саддам

Спрашивал африканец-сосед,

Из какой страны я буду родом.

И воскликнул, услышав ответ:

– Восхищаюсь я вашим народом!

Удивилась: «Вот так поворот!

У людей наших скромный достаток,

Как и в Африке, много забот,

А от стран других сколько нападок.

Что же здесь может вызвать восторг?»

– То, что стране самой влиятельной

Не боитесь вставать поперёк,

Мешая миссии карательной.

Знаток в политике небольшой,

Но знаю, что нет такого права –

Того, кто руководит страной,

Унижать пред миром, как Саддама.

От стыда сгораю до сих пор,

Как увидел по телевизору

Причинённый предсмертный позор

Страны всенародному лидеру.

Я не знаю, виноват Саддам,

Чем другие – меньше или больше,

Но тот жалкий имидж, что был дан,

Я смотреть не мог секунды дольше.

Кто бы ни находился тогда

В тёмном подвале на его месте,

Не смогу уважать никогда

Тех, кто унижает ради мести.

Безмерное уваженье стране,

Что противостоит этой силе,

Не даёт развязаться войне,

Гарантирует мир во всём мире.

Из цикла «Одарённые»

Пушкин

1

В детстве увальнем был, не резвился,

Избегал он всех детских утех.

Круг домашний его стыдился,

Смуглым был, непохожим на всех.

А в лицее вдруг стал он вертлявым,

Мог вскочить на стол одним прыжком,

Среди друзей прослыл забавным малым,

Они прозвали его Сверчком.

Темперамент арапский горячий

С русским бесшабашным озорством

В жизни стали для него удачей,

В карман не лез за красным словцом.