Страсти по борзым. Повести и рассказы

Она заворковала:

– У меня, конечно, мало времени, – Анна ласково потёрлась щекой о его плечо, – но ты же работаешь дома, так что не вижу никаких проблем.

– То есть? – любуясь ею, спросил Марк.

Он сейчас не столько воспринимал смысл того, что она говорит, сколько наслаждался звуком переливчатого, грудного голоса.

– Кормить будешь ты, а гулять… тоже ты.

И одарив его самой нежной, чарующей улыбкой, Анна взмолилась:

– Ну, мне очень хочется!

Она живо вскочила с дивана и, отбежав на другой конец комнаты, развернулась и грациозно-ленивой походкой от бедра двинулась к Марку:

– Представляешь! – закатив глаза, выдохнула она.

 – Прихожу я в театр в своей шубе, вся такая прекрасная, а со мной рядом такой пёс! Да Виноградова сдохнет от зависти! Ну, неужели я не заслужила?

Анна надула губки и, скорчив жалобную гримаску, присела перед ним на пол и снизу заглянула в глаза.

– Анна, ну, это безответственно с твоей стороны!

Марк, хоть и был очарован променадом своей любимой жены, всё же пока держался за доводы рассудка.

Получилось, что ни грациозный променад, ни милая гримаска на этот раз не сработали, и Анна надулась по-настоящему.

– Ты зануда! Ты ужасный зануда и совсем меня не любишь! – крикнула она, вставая, и, хлопнув дверью спальни, удалилась.

Марк с улыбкой покачал головой и продолжил листать журнал, но ему уже не читалось, то и дело он прислушивался. За дверью спальни была мёртвая тишина.

– Анна! – не выдержав, позвал он.

Ни звука.

Он встал и, на цыпочках подкравшись к двери, приложил ухо прислушиваясь.

Не услышав даже шороха, он осторожно нажал на дверную ручку и заглянул в спальню.

Анна в позе неизбывного горя лежала ничком на их огромной супружеской кровати и тихонько жалобно всхлипывала.

Марк кинулся к ней и, обняв, попытался перевернуть на спину, чтобы увидеть родное лицо. Она лениво сопротивлялась, отбиваясь от него.

– Не трогай меня! Уходи!

Он понял, что она плачет и не хочет, чтобы он видел её заплаканное лицо.

Его сердце сжалось от жалости и угрызений совести, ведь он так расстроил свою любимую Аннушку, такую нежную, ранимую и любимую его девочку. Марк не мог выносить её слёз.

– Анечка! Ну, что ты, моя царица, как ребёнок!

– Уходи! Немедленно! – голос её срывался.

Марк встал и, сам чуть не плача, вышел из комнаты. Только он закрыл дверь, как послышался звук поворачиваемого ключа. Марк дёрнул ручку, но дверь в их общую спальню была заперта.