Избранная лирика

Вот на нее все пять десятков

вставали в очередь свою.

Мгновенья эти длились кратко,

команда: – Пли! И ты в раю,

или в аду, бог в этом волен.

Смерть встретить с твердостью скалы

ты был готов, как рока долю.

Глядел в латышские стволы,

в своих привычках неизменен,

ведь жизнью рисковал не раз.

И взгляд был холодно надменен

расфокусированных глаз.

Нестройный залп был громко слышен,

сверкнув огнем издалека.

В грудь впились пули горстью вишен

При свете фар грузовика.

Пронзило острой болью тело,

нетверд и шаток стал карниз,

и ты, взмахнув рукою белой,

свалился головою вниз.

В Бернгардовке, близ речки Охты,

где Лубьи устье и простор,

там испустил последний вздох ты,

путь завершив, конкистадо?р.

Англетер

Декабрь. Отель Петросовета

холодный, мрачный «Англетер»,

в тяжелом бархате портьер

фигурка русского поэта…

Пред теменью сознав бессилье

короткий зимний день исчез,

Есенин, сам ты в петлю лез,

или тебя в нее тащили?

Не склонен верить я, что мог

себя убить ты прошлой ночью,

ведь ты боялся смерти очень,

и не хотел за тот порог.

Ты только из Москвы бежал

в вагоне, спешно, чуть не стоя.

Искала в Питере покоя

твоя смятенная душа.

Ты в поздний час не ждал вестей,

портье сказав, чтоб не пускали

к тебе чужих, поднявшись, в зале

незваных повстречал гостей.

Наверно ты сопротивлялся:

отбиться, деру дать, уйти

хотел, но встали на пути,

когда из номера ты рвался.

Ударов град тебя свалил,

хотя ты вовсе не был пьяным,

и в миг ремень от чемодана

смертельным галстуком обвил

худую, дышащую шею.

А ты хрипел, ты бил в лицо,

но пара дюжих молодцов

тебя тащили к батарее.

В кромешном номера гробу

метался ты, теряя силы,

ругался, плакал и просил их,

бьясь лбом в горячую трубу.

Исаакия темный силуэт

глядел сквозь окна безучастно

как быстро вздернут был несчастный,

под самый потолок, поэт.

Обмякло тело, стало рыхлым,

кругом ни шороха, ни зги,

и только быстрые шаги

слышны по лестнице. Все стихло.

В гостинице Петросовета

оставлен был, глаза тараща,

Есенин, на ремне висящий,

декабрьского ждать рассвета.

Ларисе Рейснер

Нежная, бесстрашная Лариса,

грозная валькирия любви.

Никогда не шла на компромиссы,

за собой сжигая корабли.

Доблестная муза революций,

огненная фурия войны.