Избранная лирика

Ездил к девкам, шлялся где-то

среди форменных оторв,

и журил его за это

шеф жандармов Бенкендорф.

Был друзьям душевно предан,

а ведь это не пустяк,

принимал гостей по средам

обаятельный толстяк.

Жил, в интригах не запачкан,

любознателен и тих.

Умер от «гнилой горячки»

(с древнегреческого – тиф).

Завещал жене уныло,

чтобы не было беды,

руки мыть дегтярным мылом,

и не пить сырой воды.

Суждена была поэту

несчастливая стезя.

Вот, живешь так, раз – и нету…

Жалко Дельвига, друзья.

АлкоГогольный синдром

Кто подскажет: пить осталось много ль?

Скоро ль приберут меня к рукам?

Мне вчера во сне явился Гоголь

и сказал: – пойдем по кабакам?

Был он в коверкотовой шинели,

в сапогах, уже хлебнувших луж.

Сверток нес под мышкой еле-еле:

том второй, наверно, «Мертвых душ».

– Ненадолго, Саш, всего на часик,

чтобы печень сильно не сажать.

Господи, родной, живой наш классик

хочет выпить.

Радости во взгляде не скрывая,

(мне собраться – пояс затянуть),

с Гоголем приятельски болтая,

быстрым шагом мы пустились в путь.

Обсуждая встречи предпосылки,

с нашим выдающимся творцом

мы хватили в рюмочной горилки,

закусив соленым огурцом.

Заказали снова граммов двести,

и под них – мясное ассорти.

Не сиделось Гоголю на месте,

он хотел весь Невский обойти.

Вот подвальчик зазывает дверью

всех друзей веселья и проказ.

А внутри уютно, в это верю я.

Мы вошли и сделали заказ.

К нам за стол подсели две молодки,

и, покуда я считал ворон,

Гоголь опрокинул рюмку водки

и умял тарелку макарон.

– Глянь, под потолком кружатся эльфы,

крылья отморозив под пургой.

– Ой, а можно с Вами сделать сэлфи,

Николай Василич, дорогой?

Но сквозняк колышет занавески,

словно выражая свой протест.

Снова мы пошли проспектом Невским

в поисках дальнейших злачных мест.

Нас опять безудержно манили

рестораны, бары, погребки.

На Садовой бехеровку пили,

на Перинной ели шашлыки.

На Казанской нам налили шнапса,

а на Мойке бренди и коньяк.

В коме алкогольного коллапса

Гоголь на руках моих обмяк.

Вдруг, остановившись на распутье,

и перекричав собачий лай,

Он спросил: а кем у вас тут Путин?

Я сказал, что, типа, Николай.