Кожаные ризы

Не дав толком раздеться, Петрович из сеней затолкал меня в горницу и, обняв за плечи, подвёл к столу. Стол был накрыт на двух пьющих мужчин для задушевного ужина. Старик взял подтаявшую бутылку беленькой и аккуратно разлил водку в два небольших гранёных стакана. Затем он выдохнул и стал необычайно серьёзен.

– Митя, – Петрович взял стакан в левую руку (ах, да, он левша, припомнил я), – ты единственный в нашей слободке человек, способный слышать тонкие эфирные подсказки. Знай, Митя, сегодня Млечный путь рассыпал над нашей околицей галактические запасы небесной манны!

Я долго потом анализировал, что случилось со мной в эту минуту.

Почему я не откликнулся сердцем на призыв старика к высокому свободомыслию, но мерзко, с внутренним удовольствием «уличил» его в потешном мракобесии?..

– Угомонись, Петрович! – крякнул я, закусывая огурчиком. – Может, не наше холопское дело на царские подарки засматриваться да ихние подсказки перепроверять? Дадено, и слава богу.

– Не знаю, может, оно и так, – холодно ответил старик, – только, чую, небеса знак подают.

Наставляют в чём-то.

Так и сказал.

…Я проснулся и вышел на крыльцо с чувством опоздавшего на поезд пассажира.

Привычные за долгую осень рыжие глинистые ухабы повсюду до дальнего леса прикрыл слой белого утреннего снега. Деревенский околоток лежал передо мной, как нерасчерченный лист ватмана. Понемногу глаза привыкли к белизне, и я смог различить на «мелованной поверхности» отдельные неразборчивые письмена. Изящные каракули походили на пушкинские наброски пером, выполненные прямо по холсту волшебной кистью Брейгеля.

Смоляные пятна деревенских изб, цветные катышки бегущих ребятишек и ослепительно синие фигуры теней на укрытых снегом фрагментах сельскохозяйственной техники.

– Эка добра привалило! – усмехнулся я и сошёл с крыльца.

Мои тапочки провалились в снег и стали походить на ворсистые пуховички. Снежок приятно холодил кожу, подтаивая поверх прошитых рантов. Я сгрёб в ладони клейкую снежную массу, растёр лицо и окончательно проснулся.

Метрах в десяти от калитки торжественно нахаживала тропинку высокая статная женщина. Сверкающие, как хрусталь, розовые ланиты и невероятно длинная мраморная шея говорили о знатном и очевидно нездешнем происхождении гостьи. Женщина щурилась на холодное утреннее солнце и с улыбкой поглядывала на моё заспанное демисезонье.

– Я пришла! – сказала она, посылая воздушный поцелуй.

– В-вы, собственно, кто будете?..